Он некоторое время помолчал, блуждая постепенно мутнеющими глазами по стенам. Затем его взгляд задержался на сидящем сверху бетонного блока мутанте Васе.

— И этот здесь… Мутанты, — он с трудом набрал воздуха в легкие. — Максим! Мне осталось немного, но я ещё смогу тебе кое в чем помочь. Будет лучше, если ты просто задашь мне вопросы.

— Да, — кивнул я. — Но прежде хочу, чтобы вы знали. Я нашёл Картавина!

— О как. И где этот подлый мошенник скрывается?

— Давно уже лежит в КПП, в полукилометре отсюда. Пустил себе пулю в лоб.

— Туда ему и дорога.

— Олег Анатольевич… Что всё-таки произошло?

— Засада, — устало ответил тот, едва заметно морщась от боли. — Дрезину взорвали.

— Это я уже знаю. Но почему вы один? Где остальные?

— Не знаю, — ему было тяжело говорить, но он старался не подавать виду. — Я никого не видел. Просто явились эти… твари.

— Кто эти существа в шкурах?

— Люди. Строители и персонал строящегося комплекса. Это не ученые.

— Но прошло столько лет! Как они выжили за все это время?

— А хрен его знает, — нахмурился порядком побледневший офицер. — Многим тогда было около двадцати… Не знаю, но это точно они.

— Есть ещё кое-что… Я видел вход в «Лямбду». И она совсем не то, про что все говорили. Почему?

Он попытался рассмеяться, но вдруг закашлялся. Наружу полетели кровавые сопли.

— Потому, что никто и не знал толком, что она собой представляет.

— Я не понимаю… Она же не достроена! Что она такое?

— Верно. До окончания строительства дело не дошло. Но чем должны были там заниматься — никто не знал. Слухи были разные. Я сообщил вам лишь то, что было известно официально.

— Почему же никого не эвакуировали?

— Этого не знаю. Но думаю, что едва Вильгельм Штрасс в восемьдесят шестом году получил сообщение из «Астры», об этом узнали кураторы других объектов. Посчитали, что в непосредственную близость с объектом вошла иностранная диверсионная группа. Решили не рисковать, а просто потравить всех газом, — его голос становился все тише. — И своих, и предполагаемых противников.

— Зачем так радикально?

— Значит, была причина, — силы подполковника таяли на глазах.

— Но если персонал потравили, тогда откуда эти дикари?

— Я думаю, если проникнуть туда, ты и сам быстро найдёшь ответ, — ещё тише ответил советский офицер.

— Мне незачем туда идти, — решительно заявил я, с некоторым трудом поднялся на ноги, а затем принялся демонстративно осматривать участок туннеля.

— Мой пистолет разряжен, но я дорого продал свою жизнь… — он хотел сказать что-то ещё, но не успел.

Олег Анатольевич обмяк, устало закрыл глаза, тихо выдохнул. Подбородок упал на грудь.