двести экземпляров. — Ста хватит. — Может быть, всё-таки двести? Брошюрки, он говорит, тоненькие. — Сколько грамотных на острове? — Две тысячи шестьсот душ. — Ладно, сто тридцать, по одной на двадцать человек. Остальным пускай расскажут. — Давай двести. Надо Пожарского поддержать. — Ладно, двести. С капитализмом пора кончать. — Тогда я пойду посмотрю, что за тайную комнату они нашли. — Ступай. 11. Любая живая лучше любой нарисованной «Брошюра — это будущее, — рассуждал Сергей Иванович, глядя на календарь, — а письмо в центр — это настоящее». Он нажал на кнопку. Появилась Света: — Печатать? — Ты знаешь, как зовут женщину, работающую машинистом на паровозе? — Не знаю. — Никак не зовут. Потому что таких не бывает. Ты знаешь, как зовут мужчину, который печатает на пишущей машинке? — Не знаю. — Правильно. Потому что таких тоже не бывает. А посему… Это что такое? * * * В кабинет торжественно взошла процессия: впереди пинкертон с транспарантом, на котором большими буквами было начертано Não há liberdade sem liberdade de amor («Нет свободы без свободы любви»); за ним Женя, в руках у него был плакат с голой женщиной; заканчивал шествие завхоз, он нес кипу книг. — У вас демонстрация в защиту свободной любви? — поинтересовался посланник. — Светочка, как ты относишься к свободной любви? — Отрицательно. — Я так и думал. Пинкертон размахивал транспарантом: — Там, ты понимаешь, такое… — Положи свою наглядную агитацию на пол и расскажи, что вы нашли. Одно приятно, что завхоз уже без топора и с книгами. Что у вас за книги? Вы решили открыть библиотеку? Завхоз начал раскладывать книги на столе. Посланник обалдел. На обложках почти всех книг были изображены постельные сцены. — Я понял, — догадался посланник. — Вы ограбили публичный дом. Зачем? Пинкертон принялся рассказывать: — Мы сбили замок, открыли дверь. А там комната. А в комнате — шкафы и стеллажи, уставленные книгами. И какими! Порнография во всех видах. Книги разные. Толстые, художественно изданные. Есть в мягком переплете, их много. Эти вообще… Сергей Иванович принялся рассматривать книги. Яркие обложки и на них дамы на все вкусы: пышная блондинка, рыжая с длинной косой, жгучая брюнетка, здоровенная африканка. И все в позах, самое приличное название которых — «продвинуто интимные». — Дамочки ничего, — признал он. — Создают настроение. Что еще кроме книг? — Только книги. Наверное, там был склад порнографических книг. — Хорошо, что не склад взрывчатки. А то раз… и портрет в черной рамке. — Если там был склад порнографии,