Ильинична, скончались. Померли. — Как померла? — обиделась бухгалтерша. — Окончательно. Она пыталась возразить: — Но я… — Померли. А раз померли, значит, вас нет. Нет. И она поняла: — Правда, померла. Ой! Померла. И платить не надо. И платить не надо! — У вас родственники есть? — спросил Сергей Иванович. — Тетя Вера Пантелеймоновна и племянница Женечка. — С них и удержат в десятикратном размере. — И родственники тогда уж точно вас замочат, — со знанием дела заключил пинкертон. Но у Жени, как всегда, нашелся выход: — Хорошо. Не умерла. Вышла замуж. Света всплеснула руками: — Это уж совсем нежданно-негаданно. Женя продолжал: — Вышла замуж, а у ее супруга… аллергия на шерсть. — На мохер, — уточнил пинкертон. Женя не согласился: — На всю шерсть. А то пришлют желтую ангору. — Аллергия — это неплохо, — Сергей Иванович задумался. — Сейчас это модно. Человек без аллергии воспринимается как неприлично отсталый. Жене понравилось, что посланник поддержал его идею: — Надо только умно составить письмо. Можно написать, что… что из-за ужасной аллергии вашего супруга вы отправляете всю шерсть назад. Бухгалтерша жалостно пролепетала: — И мне ничего не останется? Я бы… Сергей Иванович смилостивился: — Напишите, что возвращаете всю шерсть за небольшим исключением. Будучи в восторге от замечательного качества, а особенно от неповторимого цвета, — а цвет действительно исключительно неповторимый, — вы решили шестьдесят два мотка купить и подарить своим родственникам: тете Вере Пантелеймоновне и племяннице Женечке. * * * — Ну что скажешь? — спросил пинкертон, когда все ушли. — А ничего. Раба любви. — Дура. — И это верно. Пинкертон отправился к себе в кабинет, а посланник принялся сочинять беседу с министром сельского хозяйства, с которым на выставке цветов перекинулся несколькими словами. И, разумеется, добавил: «по просьбе министра рассказал ему о новых предложениях советского правительства». Беседу эту в Москве читать никто не будет, но посольство упомянут в справке о «разъяснении иностранным государственным деятелям мирных предложений товарища Леонида Ильича Брежнева». Текучка. Или, пожалуй, ритуал. Он посмотрел на часы: шесть часов. Пора домой. «Ну и денек, — размышлял он по дороге домой. — Бухгалтерше привезли полцентнера желтого мохера. Туземцы украли четыре тысячи брошюр Ленина. Доктору подсыпают снотворное. И воскресшая раба любви. Такое может быть только на острове».

VI. На берегу океана

VI. На берегу океана 26. Дела международные Посланник писал письмо в центр «о состоянии сельского хозяйства в республике». Вчера в местной газете был напечатан доклад министра сельского хозяйства о производстве кофе и какао, и Женя Бегунов переложил доклад в форме своей беседы с несуществующим специалистом министерства. Это была распространенная практика. В Москве бесед не читали. Кого в центральном аппарате МИДа интересует урожай кофе и какао в стране, которую не всякий сможет найти на карте! Появился автор беседы: — Звонили от министра иностранных дел. Сказали, что через час он будет гулять по набережной. — Приму к сведению. Женя ушел, а посланник вынул из стола томик «Божественной комедии». Этот томик ему срочно год назад прислали по дипломатической почте. Потом вызвал Свету: — Иду гулять с министром. — Опять не знает, как голосовать в ООН? — догадалась она. — Скорее всего. И я ему сочувствую, потому как понимаю, что для него голосование в ООН — занятие, отвлекающее от любимого дела. Министр иностранных дел, будучи человеком творческим, в международных делах разбирался слабо и каждый раз приходил в замешательство, когда получал телеграмму от представителя своей страны в ООН с вопросом, как голосовать по тому или иному вопросу. Президент дал ему указание голосовать вместе со странами прогрессивной ориентации. Но в «Божественной комедии» прогрессивная ориентация упомянута не была. И тогда его секретарь звонил в советское посольство и сообщал, что синьор министр через полчаса будет гулять по набережной около министерства. Получив такое сообщение, посланник сразу отправлялся туда же и там «случайно» встречал министра. Сначала говорили о разных пустяках, потом министр осторожно, по-дипломатически, подходил к проблеме, которая его интересовала. Если, к примеру, речь шла об американских базах в Сардинии, он сначала интересовался, любит ли синьор посланник сардины и любит ли он американцев. И только потом спрашивал, как, по мнению синьора посланника, по этому вопросу проголосуют неприсоединившиеся страны. Посланник отвечал. Через неделю, получив сводку о том, как голосовал в ООН делегат Демократической Республики Сан-Антонио, он с удовлетворением отмечал, что труд его не пропал даром. Это давало ему право утверждать, что у него в ООН есть голос и что в этой самой влиятельной международной организации он имеет столько же голосов, сколько США. Снова появился Женя: — Не забудь поставить его в известность о краже книг. — Помню. Сергей Иванович вышел в коридор и столкнулся