III. Божественная комедия 12. Министр иностранных дел Лучезарно улыбающийся мулат, скорее белый, чем черный, стоял у окна и мечтательно смотрел на океан. На нем был сшитый в Милане светлый костюм, на руке — золотые часы. Алвару Алвеш, министр иностранных дел Демократической Республики Сан-Антонио, известный португальский поэт, в дипломаты попал случайно — просто имел счастье родиться на этом благословенном острове. Когда было образовано молодое государство, он откликнулся на просьбу президента войти в правительство. По мнению президента, это было необходимо для придания правительству солидности. Поэзию он не оставлял и уже несколько лет переводил на португальский язык «Божественную комедию» Данте. Стены его огромного кабинета с видом на океан были увешаны эстампами, репродукциями гравюр из Дантова ада. На одной стороне — портрет Данте и панно с текстом: «Все плутают в сумрачном лесу заблуждений», на другой — панно с текстом: «Я хочу вывести людей из их бедственного состояния к состоянию блаженства». Он задумчиво смотрел на океан и не заметил, как в кабинет вошла его секретарша Анита, стройная девушка с внушительным бюстом и веселой мордашкой, похожая на Барби-негритянку. — Синьор министр, к вам русский посланник. Министр не реагировал. Она повторила громче: — Синьор министр, к вам русский посланник. Синьор министр! Министр по-прежнему не реагировал, тогда она почти закричала: — Альвару! Министр очнулся: — Какой чудный день! Океан прекрасен. Но он прекрасен всегда. А сегодня трава имеет какой-то изумительный цвет. Анита, когда мы с тобой бываем на природе, ты когда-нибудь обращала внимание на цвет травы? — Когда я с вами на природе, мне приходится больше смотреть на небо, — резонно заметила Анита. — Небо тоже прекрасно. — К вам русский посланник. — Проси. Проси. Министр поспешил навстречу посланнику: — Извините, заставил вас ждать. Дела, бумаги… Такое замечательное утро… Время творить, а не писать бумаги. Посланник улыбнулся: — Вольтер сказал, что работа избавляет нас от трех великих зол: скуки, порока, нужды. — Это не про меня. Ни от одного из этих зол я, увы, не спасся. — Синьор министр, я осмелился отвлечь вас от полезного дела, которым вы занимаетесь, по сущему пустяку. — «Скорбящих теней сокрушенный зритель, я голову в тоске склонил на грудь». — «Божественная комедия». Четвертая песнь? — предположил посланник. — Пятая. Я застрял на пятой. А всего, как вы знаете, сто. Он посмотрел на портрет Данте на стене и вздохнул: — Так какому же пустяку я обязан приятной