— что! Местные денежные купюры. — Лихо! Купюры хоть качественные? — От настоящих не отличишь. — Ты с ним беседовал? — Нет. — Ты у нас по вопросам безопасности. Тебе и беседовать. Сначала спроси, в какой тюрьме он предпочитает сидеть: в местной или в Москве. Если в Москве, пусть печатает рубли. Всё в моей практике было, но чтобы фальшивомонетчик… — Напишешь в Москву? — Что напишу? О том, что наш умелец научился печатать местную валюту, а посему не присылайте нам зарплату, сами напечатаем?.. — И фамилия у него как раз, Ловчев. Людей с такой фамилией нельзя пускать за границу. — Всё понял. Проверь и результаты доложи… Пинкертон удалился. В кабинет вернулась Света: — К вам доктор. — Проси. 4. Врач местного значения Доктор вошел специфической походкой эскулапа: уважительно и сострадательно. Звали его Эрнест Эрнестович; имя-отчество, прямо скажем, неординарное, но кроме имени и отчества ничего неординарного в нем не было. Персонал посольства подобрался здоровый, но официальный доктор по штатному расписанию полагался. Он должен был лечить сотрудников или, по крайней мере, регулярно проводить профилактические осмотры. — Сергей Иванович, как здоровье? — Прекрасно. Ни на что не жалуюсь. — Давайте я вас послушаю. Посланник снял пиджак, расстегнул рубашку. Несмотря на тропики, должность поверенного в делах обязывала всегда быть при пиджаке и галстуке. Доктор померил давление, вынул стетоскоп: — Глубже дышите. Не дышите. Всё в порядке. Посланник застегнул рубашку, надел пиджак. Доктор упаковал свои инструменты, но уходить не собирался. — У вас еще есть вопросы? — догадался посланник. Доктор колебался: — Тут вот какое дело! Раз уж я здесь… Я всё время хочу поговорить с вами по одному делу и не решаюсь… Вам это может показаться немного странным… — После двадцати лет дипломатической службы меня трудно чем-нибудь удивить. — Мне кажется, что по ночам кто-то бывает у меня в кабинете. — Там есть лекарства? Наркотические средства? — Нет. Лекарства я держу в сейфе. — И как вы замечаете присутствие постороннего? — Вы только не удивляйтесь, но мне кажется, кто-то ночью переставляет скелет. — Откуда у вас скелет? — удивился посланник. — Остался от португальцев. Мой медпункт занимает четыре комнаты, при португальцах они были школьными учебными кабинетами. Я принимаю в биологическом кабинете. — Поменяйте замок. — Я поменял замок. Но скелет всё равно перемещается. По направлению к двери. Как будто хочет уйти. Я привык иметь дело с вещами реальными, а тут… — Закрепите его как следует.