Пожарский вернулся к себе в кабинет и начал соображать, как выйти из создавшегося положения. — Женька теперь не спасет. Не спасет, — повторял он. В это время в кабинет вошла машинистка Лидочка. Она держала в руках моток желтого мохера. — Аркадий, из Сан-Антонио маленькая посылочка пришла. В общем отделе ее открыли. — Что там? — лениво поинтересовался Пожарский. — Там клубок желтого мохера. И еще записка. Про тебя. — Читай. — Но там… — Читай. — Они тебе предлагают связать из этого мохера… Аркадий, это неприлично. — Валяй. — Связать то, чтобы… они пишут… чтобы ты больше не размножался. Ты… Пожарский вскочил: — Мне?! Презерватив из желтого мохера?! Я им покажу! — А мохер желтый-желтый, противный-противный, — продолжала Лидочка. — У нас в аквариуме была рыбка такого цвета. Так наш кот всех рыбок съел, а эту не стал. Испугался, что ли! Я пойду? — Подожди. И он набрал номер начальника отдела. — Николай Фомич, это Пожарский. Вы правы. Им надо поднять планку. Дать возможность для роста. Пишите: по три тысячи экземпляров каждой брошюры! Нет! По четыре тысячи! Он повесил трубку: — Я им покажу желтую рыбку! Кот не съел! Цвет не понравился! Всё съедят как миленькие! Он повернулся к Лидочке: — Что-нибудь еще? — Пришла разнарядка на художественные книги о Москве. Очень красивые. Есть на португальском. Тридцать экземпляров. — Двадцать пять — в Анголу. Пять — в Гвинею-Бисау. — А в Сан-Антонио? — Туда не надо. Там народ отсталый. Только что с пальм слезли. Не поймут. — Мы им раньше посылали. — Знаю. Я подготовлю письмо, потребую, чтобы они отчитались по каждой книге. Если подарена, то кому. По каждой! А в отношении культуры… Он снова позвонил начальнику отдела: — Николай Фомич, это снова Пожарский. У меня возникла мысль. В Конго будет гастролировать скрипачка, надо бы ее на пару дней отправить в Сан-Антонио. Пусть организуют два концерта. Там публика культурная. Не всё же пропагандировать легкую музыку, надо повышать уровень культуры. Он победно повесил трубку и повторил: — Там культурная публика. — Они же только что с пальм слезли! — удивилась Лидочка. — Как слезли, так и снова залезут. Как скрипка заиграет, сразу полезут. Если мудрая мысль великого француза о том, что любая, даже самая маленькая ячейка общества является уменьшенной копией всего общества, верна и в обратном смысле, то Аркадий Пожарский был увеличенной копией своего друга Жени Бегунова, но мыслил он помасштабнее, потому как круг обязанностей у него был шире. Он задумался, потом спросил: — Ты помнишь, было