– Кили, – он впервые назвал ее по имени, не имея больше слов, чтобы утихомирить рвущийся поток ее горечи.

– Ты говоришь, что Хетикор – зло во плоти. Но кто ты сам? Каким сделал тебя твой великий отец? Что за зверя я видела тогда во льдах? Зверя, который, расправившись с практически безоружными контрабандистами, которые ко всему прочему были в меньшинстве, готов был и меня разрубить на куски своим топором.

Обида и гнев лились потоком из серых глаз, которые он больше не узнавал. Было бессмысленно отмахиваться от брошенных обвинений. Ведь что бы он ни чувствовал сейчас к этой девушке, как бы ни хотел помочь, в ее сердце бушевала такая буря, с которой ему было не справиться. Отголоски многолетней вражды, долгие годы казавшейся ей чужой и далекой, настигли ее бешеным шквалом. Он и сам проходил через это. И не один раз. Каан опустил потухший взгляд. Впервые за все их общение он не решался снова посмотреть в эти серые глаза, которые еще вчера смотрели на него с нежностью и желанием. И не хотел видеть в них то, что они излучали в этот момент. Он помолчал немного, а затем встал из-за стола и тягостно произнес:

– Ведар – хороший человек и воспитал тебя такой же. От Хетикор в тебе лишь их непомерное упрямство. Ты злишься сейчас, но в тебе нет зла. Во мне оно есть. Но я никогда не причинил бы тебе вреда. В отличие от твоего отца, я никогда не убивал маленьких девочек, и никакая причина не заставила бы меня это сделать. Даже потеря целой колонии.

Он отставил свой бокал и молча вышел из каюты, оставив Кили одну бороться с горечью и болью, сжавшими ее сердце в каменный кулак и подступавшими к горлу. Он не мог ей сейчас помочь, никто не мог. Ей нужно было самой разобраться во всем. И он дал ей такую возможность.

* * *

Всего несколько суток оставалось до прилета на Мерт-сегер. Ночи Кили проводила одна в каюте капитана, а дни – в инженерном. Каан все время был занят подготовкой к прибытию. Адджо, видя ее состояние, тоже не задавал лишних вопросов. Пара попыток Сета ее развеселить полностью провалились, и он перестал предпринимать новые. Долгий путь Армады подходил к концу, работы почти не было, только рутинные, практически бессмысленные проверки оборудования. Ведар иногда заходил ее проведать, но в остальное время он занимался чем-то ей неведомым. А она не спрашивала.

Каан продолжал забирать ее по вечерам, молча провожал в свою каюту, где они так же молча ужинали, и снова уходил, оставляя ее одну. Он больше не брал ее за руку, не пытался заговорить и почти не смотрел на нее. Быть может, ее последние слова ранили его. Но Кили была так подавлена, что ей совершенно не хотелось разбираться в его чувствах. Она решила, что не стоит более с ним сближаться. Если вопреки своему обещанию он принудит ее к союзу, она передаст права на Айхи.Пусть сами разбираются, кто должен там править. А она сделает все, что будет в ее силах, чтобы вырваться из плена. Вырваться и исчезнуть, как это делала раньше.