— Вот как…

— Да. А я помогу вам с братом.

Сердце забилось надеждой, я едва не выкрикнула: «Согласна!»

Мамедов продолжает.

— И вы получите миллион. Или больше. На новый домик в деревне хватит.

— Не хватит, — автоматически поправила я.

— Три? Пять? Скажите, сколько. Я обеспечу! Хватит и на домик, и на нормальную жизнь. Без

шантажа и страха.

Я сижу и не могу пошевелиться.

В голове крутится:

«Миллионы… брат… домик…»

Но что-то внутри шепчет:

«Это неправильно. Хасанов не такой… или такой?»

И как-то подозрительно легко Мамедов сулит миллионы, неужели у него денег — куры не клюют?

Я смотрю на чашку с кофе, который уже остыл.

Я сделала один глоток и, честно, мне этот латте с трюфелем совсем не понравился… Какой-то

вонючий, вкус странный! Не гурман я, мне бы чая… с блинами! А не этот круассан с кофе,

который пахнет, как грязные и потные мужские носки!

Сердце разрывается.

Я всегда верила в людей. В добро. Но сейчас всё так запутано.

— Мне нужно подумать, — шепчу я наконец. Голос дрожит. — Я не могу вот так сразу ответить.

Простите.

Я встаю резко, стул скрипит. Руслан кивает, улыбается понимающе:

— Конечно, Олеся. Подумайте. Вызвать вам такси?

— Нет, я лучше пешком. Когда пешком, думается хорошо!

— И то правда, полюбуетесь столицей. Я буду ждать вашего звонка. Вот моя визитка.

Я беру визитку дрожащими пальцами и почти выбегаю из кафе. На улице воздух кажется свежее,

хотя столица всё такая же шумная

«Что же делать? — думаю я. — Если Хасанов правда такой… Да, он такой! Он меня вынуждал,

заставлял! Почему я сомневаюсь? Я должна согласиться! Я должна…»

Телефон в сумке оживает: достаю, на нем почти пустая батарея. Опять разрядился, совсем не

держит заряд. Я ныряю в сумку за накопителем и вдруг понимаю, что его нет. Сумка! Я впопыхах

взяла сумку с кресла и, помню, мелькнул ярко-оранжевый провод, как на моем накопителе!

Вот растяпа… У меня переносной аккумулятор выпал, а я и не заметила.

Я разворачиваюсь и почти бегом возвращаюсь.

До кафе минут десять пешком… Я просто хочу взять своё и уйти.

И вдруг слышу его голос.

За углом здания. Мамедов!

Он стоит спиной ко мне, говорит по телефону, курит.

— Дело почти в шляпе. Представь, судьба сама подкидывает возможность разделаться с

Хасановым. Я думал, разыграть карту с толстухой позднее, но наткнулся на неё возле офиса

Хасанова. Вид у неё был, как у побитой собаки. То есть, свиньи! — смеется своей шутке. — И я

решил не откладывать на потом… Взять её тёпленькой! Толстуха тупая как валенок, поверила!

Сказал ей про деньги, у неё слюни до колен повисли.

В его голосе — такая гадкая ухмылка, какой я никогда не слышала