— Они знали, что дом может принять детей, — сказала я.

— Похоже на то.

— И знали, что если Рейнар выберет Мирену, ему будет труднее признать волчат.

Тавиш не ответил.

Да и не нужно было.

Книга снова перелистнулась. На этот раз страницы шли тяжелее, будто дом сам сомневался, стоит ли показывать дальше. Остановились они на записи, где почерк Мелиссы стал неровным.

— “Если Совет приведёт к южной двери того, кто назовёт себя спасением дома, не открывать. Южная дверь хранит не выход, а отголосок первой измены. Там звучат голоса тех, кто просит впустить их ради порядка. Но порядок, купленный детским страхом, есть новая тень”.

Я почувствовала, как волосы на затылке шевельнулись.

Скрип в южном крыле стал понятнее. Не безопаснее — наоборот. Но понятнее. Кто-то или что-то там могло говорить правильными словами. Просить, убеждать, обещать защиту. Может быть, голосом Рейнара. Может быть, голосом Арвела. Может быть, моим собственным страхом.

Эли прошептала:

— Там иногда звали Тира.

Тир резко вскочил.

Дарен зарычал, но не на Эли — на южный коридор.

Я закрыла книгу ладонью, чтобы страницы не шелестели.

— Кто звал?

Эли затрясла головой.

— Не знаю. Там, где нас держали, за стеной тоже была дверь. Она скрипела. Тир слышал лучше всех. Ему говорили, что если он выйдет один, Дарена и меня оставят в покое.

Тир вдруг бросился к лестнице.

Не к южному крылу — вверх, в темноту второго этажа, туда, где была детская. Я поднялась за ним, но Дарен перегородил путь, и на этот раз его рычание было обращено ко мне.

— Я не пойду за ним, если он не хочет, — сказала я. — Но он не должен оставаться один.

Дарен смотрел на меня тяжело, потом повернулся и, прихрамывая, пошёл следом за Тиром. Эли хотела броситься за ними, но я удержала её.

— Дай им минуту.

— Тир думает, что это из-за него.

— Что именно?

— Всё.

Она сказала это так просто, что сердце сжалось.

Тавиш поднял книгу и осторожно положил её на стол, ближе к очагу.

— Госпожа Алиса, Рейнар должен узнать.

— Узнает.

— Не утром. Сейчас.

Я посмотрела на него.

— Вы сами сказали, что Совет собирается у нижнего двора. Если мы сейчас начнём кричать через дверь о книге, Арвел услышит раньше, чем Рейнар поймёт.

— Тогда впустите альфу.

Эли резко отступила.

— Нет!

Я обняла её за плечи.

— Тавиш, дом не пустил его.

— Возможно, теперь пустит. Если вы попросите. Если он придёт без права, без Совета и без требования.

Я посмотрела на входную дверь.

За ней уже не было шагов Рейнара. Он ушёл задерживать Совет, как обещал. Или делать вид, что задерживает. Или спорить так, чтобы не потерять лицо. Я не знала. И всё-таки старик был прав: если книга говорила правду, без Рейнара тень не уйдёт. Можно обустроить комнаты, закрыть ворота, кормить детей, держать их ночью у очага, но в какой-то момент придётся вывести правду наружу.