— “Чтобы тень ослабла, дитя должно быть признано своим в трёх кругах: домом, сердцем и стаей. Дом принимает первым, если хозяйка встаёт у двери. Сердце принимает вторым, если взрослый выбирает ребёнка без выгоды и страха. Стая принимает последней, когда альфа произносит имя ребёнка перед луной и родом, не как тяжесть, не как угрозу, а как своё будущее”.

Я перечитала последнюю строку про себя.

А потом ещё раз.

Альфа должен произнести.

Рейнар.

Не я. Не Тавиш. Не Лунный дом вместо всех.

Рейнар должен признать детей перед домом, стаей и луной.

И не в тайном разговоре у двери, не шёпотом через закрытый порог, не ночью, когда никто не слышит. Перед родом. Перед тем самым Советом, который уже назвал детей опасными. Перед Миреной, которую ему выбрали как правильное будущее стаи.

У меня стало холодно внутри.

— Он не сделает этого, — сказала я.

Тавиш посмотрел на меня.

— Не знаете.

— Знаю Рейнара.

— Вы знали его как мужа. Как альфа он может оказаться другим.

— Сегодня я видела его как альфу.

Слова прозвучали резче, чем нужно, но я не стала их забирать. Перед глазами снова встал большой зал, его ровный голос, Мирена рядом, Совет за спиной. “Мой брак с Алисой расторгается”. “Этот союз не дал стае наследника”. Если он смог произнести это перед всеми, глядя на меня почти как на дело, которое нужно завершить, сможет ли теперь перед теми же людьми признать, что был неправ?

Дарен вдруг тихо фыркнул.

Я посмотрела на него.

— Ты тоже не веришь?

Он отвернулся к двери.

Эли прошептала:

— Альфа не скажет. Селена сказала, если он скажет, стая решит, что он слабый.

Тавиш побледнел.

— Когда она это сказала?

Эли сразу прижала ладонь ко рту, будто выдала лишнее.

Я не стала давить, только осторожно коснулась её плеча.

— Здесь тебя не накажут за слова.

Она покосилась на Тира. Тот не рычал, но смотрел на неё напряжённо.

— Я слышала, — сказала девочка совсем тихо. — В закрытом крыле. Селена говорила с лордом Арвелом. Она сказала: “Если Рейнар признает их до выбора новой жены, Совет потеряет право распоряжаться северной линией”. А Арвел сказал, что альфа не пойдёт против стаи ради проклятых.

Она замолчала и сжала игрушку так, что побелели пальцы.

Я не поправила слово “проклятых”. Сейчас было важнее другое.

— До выбора новой жены, — повторила я.

Тавиш медленно выпрямился.

— Значит, они торопились не только с вашим разводом.

Смысл дошёл не сразу. А когда дошёл, мне пришлось опереться ладонью о край стола.

Совет торопился убрать меня. Привести Мирену. Закрепить новый союз. До того, как Лунный дом проснётся. До того, как дети найдут дверь. До того, как Рейнар будет вынужден выбирать не между старой женой и новой, а между властью Совета и детьми своего рода.