Семьдесят пять тысяч тогда отвалил, по настойчивому настоянию мамы. Приобретение и выгоды от него поначалу показались сомнительными, помимо всего прочего — каждую весну этот подвал стабильно затапливало талой водой. И каждую весну приходилось идти на поклон к дяде Ване, смотрящему за бомбоубежищем, чтоб одолжив у него перфоратор — в своей каморке пробивать очередные дыры в бетонной стяжке, для спуска образовавшейся лужи дальше и глубже. А потом летом сушить клетушку с помощью тепловой пушки, забеливать покрывшиеся плесенью углы, да следить за норовившей закоротить от сырости проводкой. Помимо всех этих мелких, но порой досадных хлопот, за этот подвал приходилось платить, от ста рублей в месяц, когда Жека только-только обзавелся сим недвижимым имуществом, до двухсот рублей сейчас.

Однако простейший подсчет на калькуляторе показал, что даже купленная осенью картошка по дешевым сезонным ценам, положенная на хранение до весны — отбивала все затраты. Что уж говорить о том, когда жизнь заставила использовать дачу по прямому назначению, поднимая целину, а не только девок туда водить на шашлыки. Плюс дядя Ваня, знакомство и сотрудничество с которым оказалось взаимовыгодным. Вот и сейчас Жека убедился, что на двери висит расписание работы «бомбоубежища» и оно не изменилось — всё те же три дня в неделю, и несколько часов для посещения, когда можно прийти, что-то взять, положить или заняться благоустройством своей личной подземной норки чуть больше 6 квадратных метров.

Помимо дяди Вани там обреталась ещё одна пожилая женщина, всё общение с которой у Жеки сводилось к нескольким фразам: «Здравствуйте и до свидания». Да платить ей за каждый месяц было удобней, она всегда аккуратно пересчитывала деньги и тут же вносила очередной платеж в общую тетрадь. В отличие от дяди Вани, который купюры небрежно засовывал в задний карман рабочих джинсов и дохнув перегаром, помигивал: «Всё путем! Свои люди, сочтемся!» И частенько забывал об этом…

Но помимо своей забывчивости и пагубной привычки к зелёному змию, дядя Ваня, крепкий старик лет под семьдесят, был советским инженером и как говорят в народе — пиздадельным. Своя каморка у него была обустроена как мастерская, где он пропадал всё время, и не просиживая в кресле. Так же у него можно было разжиться любым инструментов в аренду, а безруким, но платёжеспособным клиентам он обустраивал подвалы под ключ — ставил стеллажи, менял проводку и брался за любой мелкий ремонт в своем и близлежащих домах, за вменяемую цену.

Когда Жека сошелся с ним поближе и уже не одна бутылка настойки Ильяса перекочевала в крепкие мозолистые руки дяди Вани за различные услуги — под маской выпивохи обнаружился живой ум. И общие интересы к истории и науке, да даже книги они, как оказалось — читали одни и те же. В некоторых вещах дядя Ваня был гораздо образованней Жеки, сказывалось советское высшее образование, годы работы инженером и мастером и просто жизненный опыт. Окончательно они подружились после того, как Жека собрал ему новый компьютер по себестоимости, установил операционку и все программы. Три дня настраивали, Жека потом еле в себя пришел, а дядя Ваня под капельницей лежал.