— Извините, Никодим Феликсович, — вполне искренне извинился я.

И лещ тут не при чем — реально стыдно.

— Ерунда, я и сам иронии не чужд, — похлопал он меня по плечу.

Ознакомили с бумагами «по мне» получается, вот и знает, что Сережа «глубоко ироничный».

Гости разделись, и мы прошли на кухню, где я познакомил «новичков» с «гувернанткой». Ой какая рожа у нашего парторга сразу мечтательная стала, и это несмотря на обручальное колечко на пальце. Даже пытаться ревновать лень, пускай облизывается — все равно ему ничего не светит. Визитеры получили чаю и сырников, мы немного поговорили о мире за окном — неделя до Нового года, и праздничная атмосфера уже потихоньку начинает захватывать Родину — и Судоплатов, поправив очки, огласил:

— Первое собрание дирекции совхоза «Потемкинская деревня»…

— Назвал так назвал! — подмигнул мне главбух, стопу которому заменял деревянный протез.

Жутко неудобные на вид — что этот, что у Олиного отца. Не спрашивал — не те пока отношения, чтобы на очевидно неприятную для здоровых в целом мужиков тему разговаривать — но зарубка в мысленном блокноте есть: инвалидов в СССР много, а власть их старательно заметает подальше в темные уголки. Бесит!

— … Объявляю открытым, — закончил не обидевшийся на слегка перебившую его ремарку отчим.

— Да давайте неофициально, пап Толь, все равно никто протокол не ведет, — попросил я.

— Давай, — согласился он и посмотрел на парторга. — Антон Сергеевич, прошу.

— В процессе организации Новогодней Ёлки для совхозников возникли проблемы, — выдал тот совершенно неожиданное и достал из портфеля толстую папку.

К счастью, проблемам она посвящена не целиком — хватило двух листочков.

— О необходимости доработки законодательной базы нашего государства старшие товарищи знают, — вздохнул я, оценив список проблем. — Пофигу, ничего критичного, сделаем что можем.

— Все равно Ёлка получится замечательная, — утешил меня папа Толя.

Без нужды — это не тот случай, когда «и так сойдет», а натурально сказка — и Дед Мороз со Снегурочкой и помощниками-снеговиками на белоснежной «тройке», и песенно-театральная программа с живым мной в роли тамады (нескромно, но мне уже можно), и целая гора конкурсов и подарков. Да такого даже детям партноменклатуры никто никогда не устраивал, так что мои односельчане будут довольны.

«Довольство» моих крепостных (шутка) вообще за последние два месяца, после перехода земель под мою руку, резко возросло, сразу после того как они начали получать повышенные зарплаты из моего кармана. Отдельная «каста» — те, кто уже трудится на заводах, теплицах, стройках, типографии, свинарнике, грибной ферме и ухаживает за озимыми — эти получают от двухсот рублей, что для среднестатистического Советского колхозника, как бы печально это не звучало, без пяти минут мечта. Особенно хорошо «грибникам» — вешенки продаются очень бодро и пока являются единственным «плюсовым» нашим предприятием.