— Представители крупнейших банков продолжают заверять общественность в стабильности финансовой системы. Чарльз Митчелл, президент National City Bank, заявил вчера, что не видит причин для беспокойства. Я цитирую: «Я не вижу ничего принципиально неправильного ни в фондовом рынке, ни в базовой бизнес-структуре и кредитной системе.» Конец цитаты.

Мейер усмехнулся. Митчелл. Этот оптимист всегда так говорил. Но когда банкиры начинают успокаивать публику — значит, есть чего бояться. Они в действительности боятся, что люди начнут снимать деньги со счетов. А ведь это то — чем они оперируют. Выдают эти же деньги кредитами, покупают на них акции. Даже банки сейчас покупают акции.

Мейер вернулся к столу, открыл папку с отчетами. Его человек на бирже прислал сводку за неделю — с пятнадцатого по двадцать второе октября. Он читал медленно, вдумчиво:

General Electric: $403 → $396 (-1.7%)

US Steel: $262 → $256 (-2.3%)

AT T: $304 → $300 (-1.3%)

RCA: $505 → $487 (-3.6%)

General Motors: $73 → $71 (-2.7%)

Падало все, не очень сильно, но стабильно. Радио заговорило снова:

— В спортивных новостях: Янки из Нью-Йорка завершили сезон бейсбола. Команда обсуждает планы на следующий год…

Мейер вернулся и выключил звук, продолжая думать. И думал он о Чарли.

Знаки сошлись. Практически все указывает на скорый крах системы. И этот счастливчик как-то об этом узнал. Но как? Он даже конкретный день назвал. Двадцать четвертое октября. Это уже послезавтра.

В дверь постучали.

— Войдите, — сказал Мейер.

Дверь открылась. Вошел молодой парень — Аби, один из его людей. На самом деле его звали Авраам, но он он решил американизировать свое имя именно так. А не Абрахам, как это делали все. Худой, нервный, в мятом костюме.

— Мистер Лански, — сказал он. — Извините, что поздно. Но вы просили доложить о том, что происходит на бирже.

— Говори, — Мейер сел за стол, сложил перед собой руки.

— Я был там весь день, — Аби достал блокнот. — Смотрел, кто что делает. И знаете что, мистер Лански? Странно там. Люди нервничают. Трейдеры шепчутся. Крупные игроки выходят из позиций.

Мейер наклонился вперед:

— Кто именно?

Вот он — момент.

— Кеннеди, — ответил Аби. — Джозеф Кеннеди. Он недавно открыл короткие позиции, тихо, через разных посредников. А еще он продает. Все, что есть, большими пакетами.

Кеннеди.

Мейер знал его. Умный ирландец, жесткий делец, спекулянт. Он делает огромные деньги на сухом законе и вкладывает их в акции. Если уж он начал продавать…

Но что-то подсказывало Лански, что это не все.

— Еще кто? — спросил Мейер.

— Барух, — продолжил Аби. — Бернард Барух. Он уже вышел, еще две недели назад. Говорят, он сказал своим друзьям: «Когда таксисты дают советы про акции — пора уходить.»