— Не смешно, — буркнул Багси.
— А я не шучу, — Лански стал серьезным. — Бен, мы никогда не узнаем. Может, он что-то услышал. Может, сам просчитал. Может, ему действительно во сне привиделось. Не важно. Важно — верим мы ему или нет.
— Верим, — сказал Багси после паузы. — Черт возьми, верим.
— Тогда едем, — Мейер постучал по стеклу, отделяющему их от водителя. — У нас много работы. Три дня — это очень мало. Очень.
Машина подъехала к причалу для парома и остановилась. Дорога вела их на Уолл-стрит, сердце экономики США. Сейчас все вкладывают в акции, даже промышленники вместо того чтобы покупать настоящие активы — станки, новые заводы и прочее, тратят деньги на акции конкурентов и других компаний.
И Лански подумал: может быть это правда. Может быть, это просто закономерный конец всей этой истории? Именно то, к чему это все и идет. Черт его знает.
Но если они рискнут, то окажутся на вершине.
— Проверю, — прошептал он. — Проверю. И если это будет правдой, то любое слово этого Счастливчика станет для меня приоритетной инвестиционной рекомендацией.
Глава 4
Время подошло к вечеру. Мне сделали перевязку, причем врач отметил, что с ранами дела обстоят неплохо — ни одна не загноилась. Да, настоящий Лучано действительно был очень крепким орешком, раз так получилось. Но ведь в реальной истории он после этого тоже выжил.
Пришлось потерпеть боль, потому что раны промывали спиртом, а потом обрабатывали йодом. В наше время никто так уже не делает, есть другие антисептики, которые не жгут так сильно, а вот сейчас… Ладно, хорошо, что хоть какие-то методы есть. А лучше пусть спирт выжжет всю заразу. Не хватало мне только подцепить заражение.
Но под ночь все разболелось, так что я никак не мог уснуть. Просто лежал в больничной койке, и думал о том, что произошло. Лански и Сигел мне поверили, и это неудивительно — если верить моей памяти, то я с ними с самого начала, мы еще были подростками.
Я старше на пять лет, и физически крепче, он-то совсем коротышка. И познакомились мы, кстати говоря, интересно — при первой встрече я попытался отобрать у него мелочь. Он естественно отказался, а я избил его и назвал «жидом пархатым».
Только вот Мей не сдался. Через неделю он подкараулил меня, сбил с ног ударом камня и ограбил. Эта история могла закончиться взаимной ненавистью, которая привела бы к крови.
Но Лучано неожиданно зауважал его, и так постепенно Лански влился в его банду.
Вот в этом и было отличие Чарли и итальянцев-традиционалистов. Они не хотели вести дела с бандитами других национальностей, а уж особенно с евреями, которых ненавидели изо всех сил. Но не я. Я относился к ним, как к равным.