— Три трупа, — сказал он спокойно. — Двое наших и еще один — охранник Лучано, судя по всему. Полиция на месте. Все перекрыли, но его там нет. Сбежал.

Маранцано закрыл глаза, медленно выдохнул.

— Значит там было двое охранников… — робко пробурчал водитель. — А нам говорили только об одном.

Он развернулся к водителю:

— Один, двое — какая разница? Ты понимаешь, что ты наделал? Теперь он знает. Знает наверняка, что я за ним охочусь, что не отступлюсь. Теперь он заляжет на дно. Пошел с глаз моих долой!

Водитель вышел, прижался спиной к стене. Его трясло еще сильнее, чем после перестрелки. Но он был жив. Маранцано не отдал приказа. Значит, проживет еще сколько-то. Но расположение дона потеряно, и это очень плохо.

Тем временем в кабинете Маранцано вернулся к столу, оперся руками о край.

— Теперь до него хрен доберешься, — обратился он к Бонанно. — Он спрячется.

— Дон Сальваторе… — проговорил тот.

Маранцано поднял указательный палец, останавливая его. Достал новый стакан из ящика стола, налил в него виски, выпил залпом.

— Джо, собери людей. Настоящих профессионалов. Не этих придурков.

Бонанно кивнул молча.

— Нужны люди, которые умеют действовать решительно, — продолжил Маранцано. — Которые знают, как работать. И которые сделают дело наверняка.

— У меня есть парни, — сказал Бонанно спокойно. — Умелые, недавно приехали с Родины. Они справятся.

— Сколько их? — спросил Маранцано.

— Трое, — ответил Бонанно.

Маранцано подумал:

— Они не знают языка, и не знают города. Собери их, пусть ждут приказа. Отправь кого-нибудь с ними… Только не этого труса. Отправь Винченцо, он знает, как делать дела. Не как Капуцци, и этот придурок.

Бонанно кивнул:

— Будет сделано, дон Сальваторе.

Маранцано прошелся по кабинету, остановился у книжной полки. Взял книгу — «Записки о Галльской войне» Цезаря.

— Цезарь не терпел неудач, — сказал он, листая страницы. — Он планировал тщательно. Делал все, что нужно, и не терпел неудач. Я тоже не терплю неудач. Особенно таких, повторяющихся из разу в раз.

Он захлопнул книгу, положил обратно. Снова вернулся к столу. Ему тоже нужно было успокоиться. Цезарь был холоден, не поддавался эмоциям. Он должен быть таким же, иначе ему не стать королем этого города. Хотя он стремился выше — подмять под себя всю Организацию, стать боссом всех боссов. Дурак Массерия называет так себя не по праву, да и другие боссы не платят ему дань. А Сэлу будут.

— Лучано везучий, — сказал Бонанно тихо. — Два покушения — два провала. С разницей в пару дней.

— Везучий, — согласился Маранцано. — Счастливчик. Не удивлюсь, если его теперь так и назовут.