— Ну да, — сказал я. — Ведь они купили полицию, чтобы те убрали охрану. Верно?

— Я не знаю, — он покачал головой. — Тони с боссом решали все сами.

— Где он мог спрятаться? Где мы его можем найти?

— Не знаю, — он покачал головой.

— Ник, — я снова надел на руку кастет.

Он посмотрел на меня несколько секунд, после чего сказал:

— Не знаю точно. Он живет где-то в Бруклине. Ред Хук, кажется. У него там мать, или тетка какая-то. Попробуйте через нее.

Да. Через мать можно найти кого угодно, настоящий сицилиец сделает все, чтобы защитить ее. И если он ее еще не спрятал, то все получится.

А я смогу? Угрожать женщине посторонней, которая еще и не при делах совершенно? Да смогу, потому что тут на кону стоит моя собственная жизнь. Они не остановятся. Точно не остановятся, попытаются убить меня еще раз и еще.

— Остальные, Ник, — сказал я. — Где остальные?

— Морелли и Джованни… — проговорил он. — Это люди Маранцано. Я их на том деле во второй или в третий раз в жизни видел. Они все больше в Уильямсбурге крутятся.

Я повернулся, прошелся немного по складу. Повернулся и спросил:

— Сэл лично приказал меня убить?

— Да, — кивнул Капуцци. — Он сам. Вызвал меня к себе в офис, на Парк-авеню. Сказал, что ты слишком много на себя берешь. Что работаешь с евреями, что не уважаешь старые традиции. Что нужно убрать тебя, пока ты не стал слишком сильным.

Я усмехнулся. Маранцано боялся меня. Правильно боялся. Потому что я и правда собирался стать сильнее. Намного сильнее.

— Слышишь, Бенни? — повернулся я к Багси. — Ему не нравится, что я работаю с вами.

Бенни криво усмехнулся. Ну да, ему ли не знать, что это такое. Я был одним из немногих итальянцев, кто активно вел дела с людьми его национальности. За это меня и уважали.

— Он именно Багси и имел в виду, — усмехнулся Капуцци.

— Что ты сказал? — резко повернулся к нему Сигел и тут же шагнул в его сторону.

— Тише, Бенни, — остановил я его жестом. Я прекрасно знал, что Багси взрывается, когда его называют этим прозвищем. — Он не хотел тебя оскорбить.

— А по-моему хотел.

— Тише, — я сделал шаг к нему, похлопал по плечу. — Мы оба знаем, чем это закончится, — а потом обратился к Нику. — Сколько он заплатил?

— По пять тысяч долларов. Каждому.

— Хватило чтобы с долгами расплатиться? — спросил я.

Ну да. Я знал, что Маранцано недоволен Капуцци, именно потому что он задолжал ему долю. И много. Очень много.

— Если бы, — как-то даже грустно выдохнул Ник.

Двадцать тысяч долларов. Неплохая цена за мою голову. Лестно, даже на самом деле. Хотя… Там, в будущем, в двадцать первом веке за мой труп давали гораздо больше. Интересно, сколько этот Иудушка Женя получил…