— Чарли, — сказал Костелло. — Ты ведь к чему-то ведешь. Давай без прелюдий.

Он-то как раз прекрасно знал, к чему я веду, но решил сыграть свою роль так, будто нет. Будто это будет свежее предложение для него самого. Хитрый калабрийский лис.

А все семь пар глаз уставились на меня, они ждали.

— Массерия должен уйти, — сказал я ключевое. — И тогда война закончится.

Анастазия улыбнулся, и Багси тоже. Они-то знали, и ждали этого. А вот остальные молчали. Слово «уйти» в нашем мире могло значить только одно.

— Чарли, — заговорил Терранова голосом, в котором отчетливо чувствовалось напряжение. — Ты предлагаешь убить босса?

— Я предлагаю закончить войну, — я затушил сигарету в пепельнице, взял бокал и принялся вращать его между ладонями. Сам не знаю, почему — тело само такой жест сделало. — Массерия не пойдет на перемирие. Маранцано тоже, пока Массерия жив. Единственный способ остановить это кровопролитие — это устранить причину. А причина — это Джо-босс, который спрятался, залег на дно, а от нас требует воевать. Терять деньги и лить кровь своих людей.

Снова тишина. Оставалось только ждать, кто из них отреагирует на это первым.

— Допустим, — неожиданно для меня первым заговорил Скьяво. — Допустим Массерия ушел. Что дальше? Кто станет боссом?

— Я, — ответил я. — Если вы меня поддержите.

— А Маранцано? — спросил Скьяво. — Он просто так отстанет?

— Он отстанет, если я признаю его боссом всех боссов и соглашусь засылать ему долю, — сказал я. — Двадцать процентов, столько он берет с Профачи, Скализе и Рейны. Я договорюсь с ним. Заключим перемирие, разделим территорию. Ему не нужна эта война, ему нужна голова Массерии и титул. Если мы принесем ему их, он успокоится.

— Ты так говоришь, будто с ним уже говорил… — проговорил Терранова.

Я помедлил секунду. Придется признаться ведь. И если я скажу им, что уже общался с Маранцано, они могут воспринять это как предательство. Только вот врать я им не могу, они должны знать все. Потому что я сейчас сам подбиваю их на предательство. Пусть и пытаюсь выставить это так, что мы никого не предаем, а просто убираем помеху на пути к нашей спокойной жизни.

— Да, — сказал я. — Я с ним говорил, еще полтора месяца назад. Я предложил ему сделку: Массерия… уходит. Я становлюсь боссом, и мы заключаем мир. Он согласился.

Терранова побледнел, Реджинелли присвистнул. Скьяво посмотрел на меня, и я увидел, как на его скулах набухли желваки.

— Ты работал на Маранцано все это время? — спросил он.

— Нет, — я покачал головой. — Я работал на себя, и на вас. Подумайте, парни, и скажите честно: кто из вас хочет продолжать эту войну? Кто хочет терять деньги и людей ради человека, который спрятался, переложив свои обязанности на идиота, не способного ни одного вопроса решить?