Он был снова в своей стихии, в своем любимом ресторане, с любимой едой. И с полным правом считал, что Нью-Йорк принадлежал ему.

— Я думаю, все будет просто, — сказал он, махнув клешней лобстера. — У Профачи слабая семья, он присягнет мне. Скализе тоже, он настоящей власти и не имеет, понимает, что Мангано в любой момент может сместить его.

Я ел медленнее, больше слушал. И он продолжал мне рассказывать о своих планах, как будет перераспределять территорию в городе.

— Рейну придется убрать, да, — выдохнул он. — А жаль даже, мы столько лет работали вместе. Но отношения, как ни крути, окончательно испорчены. И это тоже твоя промашка, Чарли.

Чем дольше он говорил, тем отчетливее я понимал, что он меня списал. Нет, не в том смысле, что собирался убить меня прямо сейчас. Он просто не видел во мне партнера или ценного помощника, не собирался слушать моих советов. Он решил править сам, а меня оставить только в качестве прокладки.

Это чувствовалось в мелочах. Он говорил «я решу», а не «мы решим», он перечислял свои планы, не спрашивая моего мнения. И вообще, он смотрел на меня, как на слугу, который принес ему сытный обед.

— А вот с Бонанно я договорюсь, — сказал он. — Если остальные встанут на мою сторону, ему больше будет некуда деваться.

Мне вдруг вспомнилось предупреждение Морелло. Старик был прав, как всегда, когда говорил, что при первой возможности на мое место поставят кого-нибудь другого. Более послушного. Даже жаль, что однорукого пришлось убрать, он бы мне пригодился. Но он никогда не стал бы работать на того, кто убил Массерию, это факт.

Когда Массерия доел и сыто рыгнул, он налил себе еще вина, выпил, оставив жирный след на бокале. А потом вытер руки полотенцем и сказал:

— Чарли, давай сыграем?

— Сыграем? — переспросил я. Я чувствовал растерянность, если честно, мне было не по себе.

— В карты, — сказал он. — Как в старые времена. Ты же помнишь, мы раньше часто играли, и ты любил хорошую игру.

Он достал из кармана пиджака колоду карт и положил на стол. Потертая, засаленная и очень старая. Подозреваю, что он играл ей еще с тех пор, как только прибыл сюда с Сицилии. Интересно, она не крапленая?

— Босс, может, лучше обсудим дела? — попытался я уклониться. — У меня есть вопросы по Бруклину, и еще…

— Потом, — отмахнулся Массерия. — Сначала сыграем. Я соскучился по хорошей игре, Чарли, в той дыре, где я сидел, было не с кем перекинуться в картишки.

Он открыл коробочку, достал из нее карты и принялся быстро и ловко тасовать их. Играть в карты он умел, они так и мелькали в его толстых пальцах. А потом посмотрел на меня с хитрой улыбкой и сказал: