— Не просто так, конечно. На деньги.

— Босс, у меня с собой не так много налички…

— А мелочь меня не интересует, — он улыбнулся. — Я предлагаю сыграть на те два с половиной миллиона, которые ты заработал на бирже.

Я посмотрел на него. Он широко и очень добродушно улыбался, но глаза у него были холодными. Как у кошки, которая играет с мышью.

— Босс, — сказал я осторожно. — Два с половиной миллиона — это серьезные деньги. Может, начнем с чего поменьше?

— Чарли, — Массерия закончил тасовать и положил колоду на стол. — Я не спрашиваю, я предлагаю. Ты ведь не откажешь мне?

Да, и так понятно, что это не было вопросом. Он был приказ. Он собрался не просто списать меня, он перед этим хотел раздеть меня догола. Забрать те самые деньги, долю с которых я отказался ему отдавать.

И не потому, что ему нужны были мои деньги — ему нужно было показать, кто здесь главный.

— Конечно, босс, — пожал я плечами. — Давай сыграем.

Играли мы в скопу, традиционную карточную игру, которую, естественно, оба знали с детства.

И первую партию я проиграл. Массерия забрал выигрыш и записал сумму на салфетке: двести тысяч. Потом вторую — еще триста. Он играл уверенно, весело, шутил и подначивал меня. Ему было хорошо. Он снова был боссом, командовал, и он забирал у меня деньги, которые я считал своими.

Я же играл откровенно рассеянно, проигрывал, и Массерия это видел. Ему нравилось. Он думал, что я нервничаю из-за денег, но дело было не в этом. Я думал, здесь ли уже Багси, Анастазия, Костелло. И наверняка кто-то еще. Вряд ли они тут всего лишь втроем, ведь знают, что Массерия будет с охраной.

Я все-таки решил собраться и выиграть пару партий, немного отыграться. А потом проиграл сразу три подряд, и оказался должен целый миллион. Боссу еще и везло с картой чертовски.

— Не везет тебе сегодня, Чарли, — он засмеялся после очередной партии. — Ну, давай дальше, у тебя еще больше миллиона есть. Отыграешься.

— Может быть, — ответил я. — Но сначала мне нужно отойти.

— Куда? — удивился он.

— В туалет, босс, — я улыбнулся и махнул рукой в воздухе. — Лобстеры, знаете.

Массерия хохотнул.

— Иди, иди, — сказал он. — Я подожду. Никуда твои деньги не денутся.

Я встал из-за стола. Ноги были ватными, хотя я старался не показывать этого. Идти тут было недалеко совсем, дон всегда сидел у туалета, потому что через него можно было вылезти на улицу через окошко.

Вошел внутрь. Маленькая комнатка с раковиной и унитазом, никаких кабинок. Таких тут два, это же семейный ресторанчик, и никто не будет тут делать большого туалета, как «Линди».