Я выдохнул. Что ж, ситуация оказалась значительно проще и сложнее одновременно. Но теперь следовало узнать еще кое-что.

— Как тебя зовут? — спросил я.

— Какая разница, — ответил он. — Убивай давай.

— Я спрашиваю вежливо, — сказал я. — Пока что вежливо.

— Энцо, — ответил он. — Энцо Базиле.

— Хорошо, Энцо, — я кивнул. — А теперь расскажи мне, как ты меня нашел.

— Следил за тобой, — ответил он, шмыгнув разбитым носом. — С самого утра. Видел, как ты вышел из церкви, как разговаривал с теми двумя. Потом проследил за тобой до отеля.

Значит, он следил за мной с самого утра. Видел мою встречу с Костелло и Анастазией. Это плохо, даже очень. И еще хуже то, что я его не видел. Если бы он решил не резать меня, а стрелять, то все закончилось бы гораздо хуже.

Но он был сицилийцем, и хотел убить меня по старым традициям. Люди Маранцано вообще слишком любят старые традиции.

— Ты кому-нибудь рассказал о том, что видел? — спросил я.

— Нет, — он покачал головой. — Мне плевать на твои дела, мне нужен был только ты.

— Потому что я убил Джакомо?

— Потому что ты расстрелял его как собаку! — он крикнул, но я надавил на живот сильнее, и голос сорвался, и вместо него получился только хрип. — Он даже не понял, что происходит.

Вот твою же мать. Маранцано сам подставил Валли под пули, а теперь его крестник пришел мстить. Но меня интересовало другое.

— Маранцано знает, что ты здесь? — спросил я.

— Нет, — ответил Энцо и отвел глаза.

— Врешь, — сказал я.

— Не вру, — он посмотрел на меня. — Дон Маранцано запретил трогать тебя. Сказал, что ты — слишком мелкая сошка, и что твое время еще не пришло.

Значит, Сэл не санкционировал это. Парень действовал сам, на свой страх и риск. Это меняет дело.

— Ты один? — задал я следующий вопрос.

— Да.

— Кто-то еще знает, что ты следил за мной?

— Никто. Я никому не говорил.

Я посмотрел на него, пытаясь понять, врет он или нет. Вроде нет. Молодой, глупый, да еще и злой. Им ведь двигала месть, вот он и действовал импульсивно, не думая о последствиях.

— Ты прошел обряд? — спросил я, запустив руку в карман и обхватив ладонью рукоять его же стилета.

— Да, — снова с гордостью кивнул он. Может быть, надеялся, что я не решусь убить «сделанного» из чужой Семьи?

Идиот. Если Маранцано узнает о том, что он попытался сделать, то убьет его сам. Причем гораздо более мучительно.

— Тогда ты знал, что должен во всем слушаться своего босса.

Я вытащил ладонь из кармана, одновременно выщелкнув лезвие, и вогнал его парню в грудь, между ребрами. Прямо в сердце.

Энцо открыл рот, вдохнул, но его глаза сразу же остекленели. Все, умер. И так ему и надо, я не могу оставить покушение на себя безнаказанным. Даже если отпущу его, то он все равно попытается убить меня потом.