— Допустим, я соглашусь, — сказал он. — И что мне делать?

— Пока ничего, — я пожал плечами. — Ты продолжаешь делать то, что делал. Ведешь бизнес, руководишь своими людьми, стараешься в войну не лезть. Когда Массерия будет мертв, мы вместе соберемся и решим, что делать дальше.

— А если Скализе прикажет мне воевать?

— Саботируй его приказы, — я улыбнулся. — Массерия тоже приказал мне убить Маранцано. И если бы это мне нужно было сейчас, он был бы уже мертв.

— То есть это не случайность? — спросил он. — Валли не просто попался под руку.

— Нет, — я снова улыбнулся.

Мангано подошел к окну, снова посмотрел на улицу. Я увидел его отражение в стекле: напряженное лицо, сжатые губы.

— Мне нужно подумать, — сказал он.

— Конечно, — пожал я плечами. — Но не слишком долго. Война идет, и скоро придется действовать. Лучше сделать это сейчас, пока есть время.

Он резко повернулся ко мне и сказал:

— Ты сильно рискуешь, Лаки. Ты, конечно, счастливчик, но если Массерия узнает о нашем разговоре…

— Он не узнает, если ты не расскажешь, — сказал я.

— Я не расскажу, — он покачал головой. — Это не в моих интересах.

Именно. Именно для этого я сперва устроил бизнес с Кубой, который связал нас, и уже приносит деньги. На очень щедрых условиях — десять процентов это много, я мог дать и меньше. Но это было необходимо.

— Тогда мы поняли друг друга, — я протянул ему руку.

Он посмотрел на нее, потом на меня. А потом сделал несколько шагов навстречу и пожал мою ладонь.

— Я дам тебе ответ через два дня, — сказал Мангано. — Мне нужно все обдумать, поговорить с людьми.

— Хорошо, — кивнул я. — Но будь осторожен, не говори об этом никому, кому не доверяешь.

— Я знаю, как вести дела, — чуть раздраженно ответил он. — Не учи меня.

— У меня и в мыслях не было, — я покачал головой. — Просто предупреждаю.

Он кивнул, после чего двинулся к двери. Взял с вешалки шляпу, надел, после чего обернулся и сказал:

— Ты знаешь, что мне в тебе нравится, Лучано?

— Что? — спросил я.

— Ты говоришь честно. Говоришь то, что думаешь, даже зная, как это опасно. Это редкость в нашем деле.

— Спасибо, — только и кивнул я. — Я стараюсь.

Он вышел, скоро его шаги затихли. Мы переглянулись с Лански, потом с Багси.

— Он согласится, — сказал вдруг Мей.

— Согласится, — кивнул я. — У него нет выбора. Потому что я единственный, кто предлагает ему что-то реально.

— Он сказал, что ты идеалист, — вдруг рассмеялся Багси. — Ты — и идеалист. Это, пожалуй, самое смешное, что я слышал за последнюю неделю.

— Мне тоже понравилось, — улыбнулся я. — Да.

— Но идея действительно новая, — сказал Лански. — Я сам много думал, когда ты мне о ней рассказал. Это разумно. Парламент, прямо как в демократических странах.