Глава 1
Иная сакура цветет в огне:
Судьба — всему причина.
2037 г. Окраина Токио.
Пропущенный хук поджег печень… В правом подреберье поселилась тяжесть, будто я проглотил раскаленный булыжник. Боль перекрыла воздух и осела мерзким привкусом на языке…
Нейросеть забила тревогу, выжигая цифры прямо на сетчатке.
[Лактат — 9.8 ммоль/л. Кортизол — зашкаливает. Ведение боя — неоптимально. Вероятность победы: 3.7%.]
Перед глазами заплясали стрелки и схемы: синяя дуга для отхода в сторону, красный треугольник для контратаки. Все мигало, суетилось, умоляло остановиться.
В этот раз новая моделька чётко контролировала пространство, низко приседая в центре гигантского татами. Весь подвал моего токийского особняка теперь принадлежал этому уродцу… Его силиконовая кожа на скуле была разорвана — мой кулак добрался до титанового черепа. Но это была пиррова победа. Моя левая рука висела плетью, пронизанная тупой болью, а правый бок горел от последнего удара.
— Андрей Григорьевич, отмените испытание! — Нейра настойчиво терзала мое сознание пораженческим настроением. — Все цели достигнуты. Сбор данных завершен. Дальнейший контакт будет угрожать вашему здоровью…
«Заткнись», — мысленно процедил я, сплёвывая на татами кровью.
Нейра вежливо умолкла, но тревожные показатели продолжили мигать на периферии зрения.
Я полностью сконцентрировался на противнике. Робот считывал мельчайшие движения моих мышц, он предугадывал каждую мою атаку, каждый удар… Поэтому нужно было сделать что-то иррациональное и неожиданное… И прежде всего — для самого себя…
Машина метнулась вперед взрывным броском, тихо скользя по блестящим матам. Гадина выставила левую «ладонь» в качестве блока, предугадав мое желание встретить эту атаку длинным джебом. Правый кулак — этакий разящий поршень — устремился в мое солнечное сплетение. Нейра высветила сразу три варианта ухода. Все требовали скорости, которой у меня уже не было.
Я вздохнул и, слегка пригнувшись, шагнул навстречу.
Вместо того чтобы переигрывать противника в стойках, я намеренно вколотил себя в его периметр. Жесткий удар робота пришелся не в полную силу и вонзился в мое предплечье. Боль от сустава звездой прыгнула в глаза. Но я резко разорвал дистанцию и увидел свои искаженные черты в его стеклянных зрачках.
Не теряя ни секунды, я отработал головой: мой лоб со всей силы впечатался в его нос.
Уха коснулся долгожданный хруст — силикон, пластик и прочая ерунда. Я почувствовал, как горячая кровь хлестнула на щеку из надбровной дуги. Робот на миг замер, сенсоры попытались навести резкость. Его алгоритмы не предусматривали такого отчаянного тарана головой.