Но всё это мы отработаем позже…
]
Нобуро тем временем наклонился и поднял свой боккэн. Он с нежностью протер его рукавом, смахнув темную каменистую пыль.
— Завтра на рассвете мы пойдем в мир. — с улыбкой на лице сказал старик. — Ты готов, Кин Игараси. Более чем готов… И я рад, что испытал счастье сразиться с достойным противником…
Глава 7
'Ночь холодна,
Но чаша чая в ладонях
Хранит летнее солнце.'
Кобаяси Исса
Вечером Нобору полез в самый дальний угол пещеры, где за грубой деревянной ширмой хранилось то, что он называл «неприкосновенным». Несколько минут я слышал шорох бумаги и лёгкий звон чего-то керамического. А потом он вернулся с небольшим свёртком в руках, завёрнутым в плотную, пожелтевшую от времени бумагу.
— Хранил для особого случая, — сказал он с грустной улыбкой. — И этот случай настал…
Мы разложили костёр на самом краю каменного выступа перед входом. Здесь, под нависающим козырьком скалы, ветер терял силу и обтекал нас тёплым потоком. Огонь занялся быстро: сухой кедровый хворост ярко вспыхнул и принялся ронять малиновые искры в чёрную чашу ночи.
Небо очистилось от последних следов дневной дымки и стало чёрным бархатом, пронзённым миллионами ледяных игл. Звёзды горели древними синими огнями. Они были так близко, что, казалось, протяни руку — и зацепишь пару, как спелые ягоды с куста…
Млечный Путь раскинулся от одного края мира до другого, превратившись в разлитую серебряную реку, в некую дорогу, по которой плыли боги, шепчущиеся между собой о бесславных людишках… Её сияние было настолько ярким, что космический свет ложился на пожухлую траву, превращая ее в нежный ковер…
Водопад внизу тщетно продолжал битву с тишиной… Но она была сильнее…
Я сидел, обхватив колени, и чувствовал странное, щемящее спокойствие. Этот кусок скалы, этот огонь, этот старик — всё это стало домом. Первым за обе жизни…
Нобору готовил чай с церемониальной медлительностью, которая сама по себе была медитацией. Он нагрел воду в небольшом железном котле, почерневшем от бесчисленных костров за долгие годы. Потом перелил её в грубую толстостенную керамическую чайницу — «чтобы дыхание огня ушло, а дух остался», как пояснил он. Потом насыпал чайные листья прямо в две простые чашки из темной глины. Тут же в голове всплыл силуэт Акиры Андо…
Листья были не похожи на те, что я видел раньше. Они напоминали тонкие, туго скрученные иголки тёмно-зелёного цвета.
— Это особенный Гёкуро, — тихо сказал Нобору, отвечая на мой немой вопрос. — Тень нефрита. Его собирают всего раз в году, с кустов, что растут в тени. Листья нежные. Вкус… глубокий. Этот чай не для шумных пиров, а для тихой беседы со звёздами…