Я посмотрел на японца. На его спокойное лицо. На горящую красную точку на его виске… Обернулся и увидел тела моих парней… К сожалению, Акира тоже уже был мертв…
— Активируй! — мысленно прошептал я.
Меня будто прошила молния… Мое тело взорвалось, мир замедлился и приобрел кристальную четкость. Я исчез с одного места и материализовался в другом. Мой пистолет-пулемет застрочил новыми очередями, и каждый выстрел стал находить цель. Один дрон, второй. Наемник, пытавшийся прицелиться, получил очередь прямо в лицо.
Я двигался зигзагами, не по прямой, а по какой-то немыслимой, просчитанной Нейрой траектории. Пули рвали кимоно, одна впилась в бедро, другая скользнула по ребрам. Я не чувствовал боли. Только ледяную ярость и невероятную легкость.
Я приблизился к якудза. Он наконец отреагировал — его рука с изящным движением выхватила из-под полы пистолет. Он выстрелил три раза. Дважды в грудь, один раз в живот.
Меня будто кувалдой шарахнули… Я споткнулся, но не упал. Нейра удерживала меня, перераспределяя нагрузки. Я был уже в полуметре от него. Видел легкое удивление в его глазах. Он выстрелил еще раз, не целясь. Но я успел уклониться, и пуля просто прожгла щеку.
Моя левая рука рванулась вперед и впилась ему в горло. Я просто вогнал ему в шею дуло своего пистолета. Он захрипел, глаза выкатились. Его красная точка потускнела и погасла.
Дроны на миг замерли в небе, их системы лишились управления.
Я отшатнулся, падая на колени. Силы уходили стремительно, как вода в песок. Сквозь дым я увидел, как ко мне приближаются остальные противники.
Правой рукой, липкой от крови, я выдернул чеку из последней гранаты. Прижал ее к своей окровавленной груди.
— Нейра… — мысленно прошептал я. — Отключайся.
[Протокол завершен. Было честью служить вам, Андрей Григорьевич.]
Последние мысли были о доме… И о том, что ухожу красиво…
Японскую ночь, уже окрашенную заревом пожара, разорвало ослепительное всепоглощающее солнце, и я подорвался…
Глава 2
'Хотя в этот вечер
Я в гости не жду никого,
Но дрогнуло в сердце,
Когда всколыхнулась под ветром
Бамбуковая занавеска'
(Одзава Роан).
Очнулся я уже на грубой циновке…
Пахло сырой землей, будто я находился в окопе или в свежевырытой могиле. Сквозь земляную гущу пробивался едкий и нервирующий запах тлеющих хвойных иголок с горьковатым шлейфом.
Я тряхнул головой, и она раскололась надвое… Боль шарахнула топором по темечку, и в глазах потемнело… Каждый удар пульса в висках отдавался тупым молотом по внутренностям черепа. Меня лихорадило. Озноб пробегал волнами от пяток до макушки, а зубы отплясывали ламбаду.