Митико подмигнула мне с видом, будто только что провернула гениальную аферу.
Каэдэ же ни капли не смутилась. Она склонила голову в сторону Митико, и этот поклон был исполнен неподдельного уважения.
— Митико — баасан, было бы честью для нас, если бы вы составили нам компанию. Ваши рассказы о глине, об огне и о том, как уговорить упрямый горшок принять правильную форму, куда интереснее любой придворной болтовни о погоде и стихах.
Старуха довольно фыркнула, и морщины вокруг её глаз сложились в добрый лукавый узор.
— Ну вот, видишь, парень? — сказала она мне, тыча посохом в мою сторону. — Умная девушка. Знает толк во всём. Знает, с кем сидеть, чтобы и честь была цела, и разум обогатился. Ну что, проводишь нас к своему дому, хозяин? А то я, честно говоря, на ногах еле стою. Праздник- то праздником, а кости старые.
Я тяжело вздохнул. Весь этот мир, вся эта жизнь была одним большим сложным и бесконечно утомительным театром, где у каждого была своя прописанная роль, и малейшее отступление от текста грозило не просто непониманием, а крахом, изгнанием или смертью. Мне отчаянно хотелось побыть с ней наедине. Услышать её обычный, не поставленный для песни голос. Узнать, о чём она думает, когда не поёт о битвах, предательствах и утраченной любви. Увидеть, как она улыбается, когда не чувствует на себе взглядов сотен людей.
Но это было невозможно. Не здесь. Не сейчас. Возможно, никогда.
И всё же… она сама предложила мне вместе попить чаю. Она, зная все правила, зная цену, захотела прийти. Со старой Митико в качестве живого щита, почётного караула и свидетеля, но она захотела. Это что — то да значило. Хотя нет… Это значило всё…
Я улыбнулся. Каэдэ сдержанно улыбнулась в ответ.
— Что ж, — сказал я, делая широкий, приглашающий жест рукой в сторону тропинки, ведущей от площади к моей хижине на отшибе. — Пойдёмте со мной. Я проведу вас к моему скромному жилищу. Чай, правда, будет самый простой. Без изысков и утончённости.
— Самый простой чай, — сказала Каэдэ, делая первый шаг, и её кимоно зашелестело, как листья на ночном ветру, — часто бывает самым честным. В нём слышен вкус земли и ветра. Как и в самом простом разговоре, в нём иногда слышен голос правды. А правда, Кин Игараси, — она посмотрела на меня прямо, — штука куда более редкая и ценная, чем любое мастерство владения мечом…
Глава 13
"Вора, ушедшего,
Оставила за собой
Луна в окне."
Рёкан Тайгу.
Я решил разложить костер недалеко от веранды.
Камни уже лежали полукругом — я подготовил их еще на прошлой неделе.
Сухой кедр, тонкие веточки кипариса, щепки, оставшиеся от починки забора — всё пошло в дело. Я сложил их пирамидкой и взялся за кресало. Спустя секунды искры упали на трут, огонь зацепился, слизал кору язычком и вырос в трепещущий куст из тепла и света. Я добавил три полена потолще: они зашипели смолой, а потом разгорелись уверенным жаром.