Я поклонился еще раз и вышел.

Солнце уже висело в зените. Я шел по деревне, люди кланялись мне, и я чувствовал на спине их взгляды. В них было то же, что в глазах Дзюбэя — смесь уважения, любопытства и легкого страха.

Нейра заговорила, когда я уже подходил к дому:

— Дзюбэй заподозрил необычное. Но он не будет распространяться — кузнецы ценят тайны ремесла. К тому же, твоя репутация воина, победившего бандитов, защищает тебя от излишних вопросов. Странности списывают на особый дар или обучение у загадочного мастера.

— Хорошо, — мысленно ответил я. — Лишние вопросы нам ни к чему.

— Согласна. Но учти: каждый такой эпизод укрепляет твою легенду. Люди любят тайны. Тот, кого не могут объяснить, запоминается надолго.

Я усмехнулся и толкнул дверь своего дома.

Вечер опускался на Танимуру быстро, как занавес в театре. Тени удлинялись, сливались, и скоро деревня погрузилась в густые фиолетовые сумерки. В домах зажглись огоньки, а воздух наполнился запахами дыма и готовящейся еды.

Я разжег очаг в своем доме. Огонь занялся не сразу- пришлось повозиться с трутом и кресалом, но в конце концов языки пламени лизнули сухие щепки, и я подложил пару полешек покрупнее.

Вода в котелке закипела быстро. Я бросил туда горсть риса, приправленного щепоткой соли, и поставил рядом чайник.

В такие минуты время текло иначе. Медленно. Тягуче. Как золотистый мед…

Стук в дверь вывел меня из задумчивости.

— Входите, — крикнул я, не вставая.

Дверь отодвинулась, и на пороге возник Нобуру. В руках он держал увесистый тюк. Видно, уже собрал все свои нехитрые пожитки.

— Ужином пахнет, — сказал старик, принюхиваясь.

— Заходите, сенсей. — сказал я. — Садитесь. Сейчас всё будет готово.

Нобуру сгрузил мешок в углу, уселся у очага, протянул руки к огню. В свете пламени его лицо казалось старше. Но глаза блестели молодо и живо.

— Ну, рассказывай, — сказал он, потирая ладони. — Как день прошел? Я слышал, ты к Дзюбэю наведывался.

— Было дело, — кивнул я, помешивая рис. — Меч привел в порядок. Дзюбэй показал, как точить, как греть, как оплетку менять. Я все сам сделал.

Нобуру удивленно поднял бровь:

— Сам? И что, получилось?

— Получилось. Дзюбэй сказал, что у меня легкая рука. И что странный я человек.

Старик хмыкнул, довольно щурясь:

— Это он верно подметил. Странный ты, Кин. Но в хорошем смысле странный. Уж я-то знаю, какие люди бывают.

— Я ведь тебя чуть не убил…

— Забудь об этом. Главное — всё позади.

— Вряд ли у меня получится о таком забыть…

— И всё же… Прости себя. И выбрось из головы весь этот ненужный сор. — нахмурился Нобуро. — Ты сделал правильный выбор. Этим и утешься… Ты хороший человек.