Он снял «гарду», вынул старый мэкуги — бамбуковый штырек, крепящий рукоять к хвостовику. Тот был изношен, истерт и сидел неплотно.

— Новый нужен, — сказал Дзюбэй, протягивая мне бамбуковую щепку. — Хотите сами попробовать?

Я кивнул, взял нож и принялся обтачивать щепку, подгоняя под размер отверстия. Нейра подсказывала:

— Чуть тоньше. Еще немного. Теперь проверь. Туго идет? Значит, хорошо. В рукояти он должен сидеть плотно, но без усилия, чтобы при смене оплетки можно было вынуть.

Я вставил готовый мэкуги. Проверил — сидит надежно, цуба не болтается.

— Ловко, — одобрил Дзюбэй. — А с оплеткой что будем делать? Старая совсем развалилась.

— Покажете, как новую делать? — спросил я.

Кузнец усмехнулся:

— Показать — покажу. Но это дело тонкое, не каждый воин сам осилит. Обычно мы, кузнецы, этим занимаемся.

— Я попробую, — сказал я. — Если не выйдет — вы поправите.

Дзюбэй пожал плечами, но принес кусок сыромятной кожи — грубой, толстой, но гибкой. Показал, как нарезать полоски, как начинать обмотку от цубы, как вести к навершию, делая перехлест, чтобы получался ромбовидный узор.

— Это хира-маки называется, — объяснил он. — Самая простая обмотка. Но требует аккуратности. Кожа ложится виток к витку, плотно, без зазоров. Если оставить щель — рукоять в руке елозить будет, меч выскользнуть может.

Я взял полоски и начал. Медленно, старательно, следя за каждым витком. Нейра молчала — только изредка поправляла:

— Сильнее натяни. Ровнее. Теперь перехлест — ровно на половину ширины.

Дзюбэй смотрел. Сначала просто наблюдал. Потом лицо его начало меняться. Удивление сменилось изумлением, а изумление — недоверием.

— Кин-сама, — сказал он тихо, когда я закрепил конец оплетки у навершия. — Вы точно в первый раз?

— В первый, — ответил я, любуясь работой. Рукоять выглядела аккуратной, плотной. Кожа чуть пахла дымом, но это даже придавало ей особый шарм.

— Так не бывает, — Дзюбэй покачал головой. — Я тридцать лет работаю, учеников ставил на обмотку — они неделями учились, прежде чем ровно получалось. А у вас с первого раза… — он осекся, подбирая слова. — Чудно это.

Я вновь пожал плечами:

— Просто повезло…

Кузнец улыбнулся, взял меч, собрал его, проверил — цуба сидела плотно, мэкуги держал надежно. Клинок вошел в ножны с тихим довольным звуком.

— Готово, — сказал Дзюбэй, протягивая мне катану. — Лучше, чем было. Гораздо лучше. Кто бы мог подумать…

— Спасибо, Дзюбэй-сан, — поклонился я. — Сколько я вам должен?

Кузнец замахал руками:

— Нисколько, Кин-сама. Я сегодня сам научился кое-чему. Глядя на вас… — он запнулся, потом добавил тихо: — Странный вы человек. Очень странный. Но меч в хорошие руки попал. Это главное.