— У тебя на все есть ответ.

— У стариков всегда есть ответы, — усмехался он. — Проблема в том, что молодые редко интересуются их мнением.

Мы варили супы, заваривали чаи, жарили рыбу на прутиках. Жизнь текла медленно и правильно, как вода в горной реке.

Мы обходили селения стороной.

Не то чтобы мы их боялись — просто не было нужды заходить. Лес кормил, поил и укрывал. Нобуру знал здесь каждую тропу, каждый родник, каждое место для ночлега. Я не препятствовал, ведь мне совершенно не хотелось никуда спешить.

— Завтра будем на месте, — сказал Нобуру на исходе третьего дня, когда мы остановились у небольшого водопада, чтобы наполнить фляги. — До Хигасиямы осталось несколько ри.

— Думаешь, нас тепло встретят?

— Нас, определенно, ждут. — уверенно ответил он. — А вот какой прием нам готовят? Большой вопрос. Но слухи бегут быстрее путников. О тебе уже говорят. О синеглазом воине, что защитил Танимуру, перебил банду Кикка-ити и сразил в тренировочном поединке самого Масато Тадзиму. Такое не забывают.

— Такая слава не была моей целью…

— В том-то и дело. — Нобуру улыбнулся. — Искренность подкупает больше любой хитрости. Ты просто делал то, что должен. А люди сами додумали остальное.

Я зачерпнул воды ладонями, умылся. Холод обжег кожу, прогоняя остатки дневной усталости.

— А что в Совете? Там тоже будут додумывать?

— Там будут смотреть, оценивать и просчитывать. — старик вмиг сделался серьезным. — Старейшины Ига не верят никому. Особенно тем, кто приходит извне. Тебе придется доказывать каждое свое слово.

— Ты будешь рядом?

— Сколько смогу. — Нобуро оперся на посох, вглядываясь в темнеющее небо. — Но основную тяжесть придется нести самому. Такова дорога воина, Кин. Учитель может показать тропу, но пройти по ней ты должен своими ногами.

— Значит, буду топать. — улыбнулся я.

— Только не слишком громко. — шутливо погрозил мне пальцем старик, и мы двинулись дальше…

На четвертый день мы спустились в туманную долину.

Сначала я подумал, что это просто низкие облака — обычное дело в горах, когда влажность высокая, а ветра нет. Но чем ниже мы спускались, тем гуще становилась белая пелена, и скоро она обступила нас со всех сторон такой плотной стеной, что я перестал видеть даже Нобуру, хотя он шел всего в двух шагах впереди.

— Держись ближе, — донесся его голос откуда-то из «молока». — Здесь легко заблудиться.

— Ни ёкая не вижу! — крикнул я в ответ.

— А ты не смотри. Просто слушай и чувствуй.

Туман был тяжелым и влажным. Он оседал на лице мельчайшими каплями, забирался под воротник, холодил шею. Воздух стал таким плотным, что каждый вдох требовал усилия.