Нейра ожила в моем сознании, тихо зажужжав своими неведомыми сенсорами.

— Туман, — мысленно сказала она. — Плотность экстремальная. Видимость менее метра. Рекомендация: не отставать от проводника. Ориентация по звуку затруднена из-за акустических искажений.

— Вот спасибо! — с сарказмом выплюнул я. — Сам бы я не догадался.

Но каким-то неведомым способом Нобуру вел нас в правильном направлении.

Я не понимал, как он это делал. Он не останавливался, не принюхивался, не всматривался в белую мглу. Он просто шел, уверенно и спокойно, словно тумана не существовало вовсе. Иногда он делал шаг в сторону, обходя невидимое препятствие, и я, следуя за ним, через мгновение упирался рукой в ствол дерева или натыкался на валун.

— Вот как ты это делаешь? — спросил я, когда мы остановились передохнуть.

— Что именно?

— Ориентируешься здесь.

— А, это. — он усмехнулся. — Горы говорят со мной. Даже сквозь туман. Я слышу, где вода течет, где ветер затихает, где камни лежат. Это как разговаривать со старым другом. Не нужно смотреть ему в лицо, чтобы понять, о чем он думает.

Повышенная влажность раздражала меня. Кимоно липло к коже, одежда пропиталась сыростью и холодила тело, а этот проклятый туман — он давил на глаза, заставлял щуриться и всматриваться в пустоту, от чего быстро начинала болеть голова.

— Долго нам еще? — раздраженно спросил я, когда мы снова тронулись в путь.

— Нет. Уже близко. Скоро туман рассеется — мы выходим к Хигасияме. Там горы по-другому стоят, ветер продувает долину.

— Хигасияма, — повторил я. — Расскажи о ней всё, что знаешь. Думаю, мне пригодится.

Нобуру помолчал, собираясь с мыслями.

— Это не город в привычном понимании. Скорее военный лагерь, который обживали сто лет. Там нет улиц и лавок, как в Киото или Сакаи. Там есть дороги, казармы, склады оружия, дома старейшин. И люди, для которых война такая же работа, как для крестьянина пахота.

— Ига-но-моно.

— Да. Воины-тени. Ниндзя, как их называют в других провинциях. — Он хмыкнул. — Только они не любят это слово. Слишком много сказок про них сложили.

— А что правда?

— Правда в том, что они лучшие в том, что делают. Разведка, диверсии, убийства, защита. Каждый клан имеет свою специализацию. Хаттори — мечи и стратегия. Момоти — яды и хитрости. Фудзибаяси — порох и огонь.

Нейра тут же откликнулась, и в моем сознании развернулась карта — подсвеченные территории, имена, даты.

— Клан Хаттори, — заговорила она своим ровным, чуть металлическим голосом. — Хаттори-си. Самые влиятельные. Контролируют центральную часть провинции. Легендарный Хаттори Хандзо, тот самый, что позже станет главой ниндзя Токугавы Иэясу, происходит из этого клана. Сейчас ему около тридцати четырех лет, и он уже на службе у Токугавы. Но его родственники и соратники остаются в Ига и играют ключевую роль в Совете.