– Мир вам, сестры. – Его джиннистанский говор был грубоват, приправлен северным гезирским акцентом, знакомым Акисе. – Позвольте мне предложить вам поискать место где-нибудь получше сегодня? Компания в этой таверне сейчас оставляет желать много лучшего.

Акиса нахмурилась:

– Вы что имеете в виду?

Человек испустил звук отвращения:

– Здесь Бич. Вероятно, решил наконец выползти из той грязной ямы, в которой прятался.

– Бич? – повторила за ним Зейнаб, не веря своим ушам. – Вы же не хотите сказать…

– Здесь Афшин? – спросила Акиса. Голос ее прозвучал тихо и убийственно. – Бич? Вы уверены?

– Хотелось бы мне не быть уверенным. Он внутри, выпивает, будто на его руках нет крови тысяч погубленных жизней. – Другой джинн покачал головой, вид у него был свирепый. – В этом мире нет справедливости.

Акиса одним движением извлекла мечи у себя со спины:

– Она может наступить.

Зейнаб все еще никак не могла принять тот факт, что Дараявахауш э-Афшин – враг, с которым она сражалась, пресловутый, чтобы не сказать беглый, бывший генерал – находится в этой отвратительной, полуразрушенной таверне перед ними. Слишком поздно осознала она решимость слов Акисы.

– Акиса, постой…

Но Акиса не стала ждать. Она ускорила шаг, оттолкнула в сторону выцветшую занавеску, повешенную кем-то в жалкой пародии на дверь, и влетела внутрь. Зейнаб поспешила за ней.

Внутри было сумеречно, но тепло от огонька потрескивавшего в углу комнаты под открытым небом. Лампадки горели всего на нескольких столах, впрочем, слово «стол» было преувеличением, потому что они представляли собой то перевернутые ящики, то потрескавшийся металлический барабан, то пустые бочки какого-то явно запрещенного пойла. Света было недостаточно, чтобы прогнать наступающую темноту, но хватало, чтобы показать Зейнаб набор странностей, каких она не видела прежде. Какой-то человек попивал чай с большой черепахой, на панцире которой стояли свечи, другая пара джиннов увлеченно играла в какую-то настольную игру, передвигала фигуры в виде неровных зубов. Зейнаб двинулась было вперед, но тут же резко отскочила, наступив на руку похрапывающего человека, который свернулся калачиком на груде – представить только – обуви.

Но, как ни переполнена была таверна, Зейнаб подметила, что активность не касается одной стороны комнаты, где в одиночестве сидел спиной к двери очень крупный человек, склонившийся над чашей пойла. Одет он был просто, в темно-синий плащ и дэвские штаны, дымок, вьющийся из-под шерстяной шапки, плохо скрывал его черные волосы. Оружия у него она не увидела. Впрочем, это не имело значения.