— Ну, так выглядит дерево, не видевшее воды и столетиями тёртое множеством рук и рукавов. Оно твердеет, блестит и приобретает тёмный цвет.

Мирель заметила ящик с лимонами, я держал их в углу, подальше от печи, и преобразилась, с этими фруктами были связаны её последние ярчайшие эмоции.

— Лимоны⁈ Там мно-о-о-ого-о-о!

— Они самые, угощайся, только надо помыть.

— Как пахнут! — она сунула нос в ящик и стала глубоко втягивать цитрусовый аромат, затем вынула один плод и подняла над собой. — Этот!

Боцман, едва завидев лимон, сразу бросился наутёк.

— Чего это с ним? — Мирель в недоумении подняла бровь.

— Не сложилось у него с лимонами, травма.

Потом её внимание переключилось на разобранную гидропонику. Я объяснил, как должна работать система, всё-таки Мирель имела к ней непосредственное отношение. Она слушала внимательно, хотя чувствовалось, что половина терминов для неё — пустой звук.

— В общем, извини, что не получилось вырастить к твоему прибытию.

Она замотала головой.

— Ничего, ничего, я не думала, что это так сложно!

Она обвела кухню взглядом, и я увидел, как в её голове всё встаёт на места.

— Это не просто комната, это место, где можно жить, — она всё схватывала на удивление быстро, быстрее, чем я ожидал.

Мы двинулись выше, в спальню. Мирель внимательно осмотрела кровать, застеленную одеялом, сундук у стены, подсвечник и зеркало, потрогала подушку. Надавила на неё, пальцы утонули в пуху.

— Мягкое!

— Для сна. Ложишься и спишь.

— А камни для сна не годятся?

— Хах, камни могут похвастаться такой мягкостью? — мне показалось, что русалку это уязвило, и я предложил ей попробовать самой.

— Мя-я-ягко-о! Вот это да! Почти как спать в воде, только не надо постоянно быть начеку!

— Да, теперь и ты можешь спать на кровати. По-моему, ноги того стоят.

Она задумалась, будто взвешивая приоритеты.

Кабинет на четвёртом этаже она осмотрела быстрее, письменный стол, бумаги, подзорная труба её не очень заинтересовали, больше, как ни странно, поразили окно и вид на океан. Но главное её ждало впереди.

Мы поднялись в фонарную и, как и ожидалось, это впечатлило русалку больше всего.

Она округлила глаза от линзы Френеля, от её размеров в первую очередь. В сердце линзы покоился кристалл. Она обошла линзу по кругу, разглядывая кольца, стекло дробило её силуэт на десяток маленьких Мирель.

Когда она попыталась потрогать стекло, я её остановил, слишком горячо, не стоит.

Свет проходил сквозь панорамные окна от пола до потолка.

— Маяк строился для света, и каждая деталь здесь служит одной цели: чтобы луч видели за много-много километров.