— Ноги — это тебе не хвост, — назидательно сказал я. — Ими надо перебирать по очереди. Плавно сначала одну, потом к ней вторую.

Она отстранилась, выпрямилась и попробовала снова. Правая нога медленно пошла вперёд, левая за ней… Русалка снова зашаталась и осела, её мозг продолжал посылать сигналы на сгибание обеих коленей разом. Держась за мою руку, она шла, как люди после катастрофы, спотыкаясь и дрожа, и не отрываясь глядела на меня, наверное, пыталась подражать. Когда дошли до лестницы, она коснулась ладонью перил и обернулась с таким лицом, будто только что переплыла пролив.

— Я иду!

— Идёшь, — подтвердил я — И у тебя получается гораздо лучше, чем у меня плавать!

Факел освещал первый этаж. Мирель, ухватившись за поручень, повертела головой.

— Я здесь была, тут пусто, хочу наверх!

— Хах, справедливо. Тогда вот тебе лестница, первое серьёзное препятствие.

Русалка посмотрела на уходящую в темноту лестницу как на тоннель смерти.

— Хм, и как теперь?

— Поднимаешь ногу, — я взял её под колено, — ставишь на первую ступеньку, переносишь вес, повторяешь. Пока первая согнута, держи вторую прямо, на ней весь вес!

Она попробовала, но уже на третьей ступени потеряла равновесие и вцепилась в перила обеими руками. Я подстраховал сзади.

— Молодец, перила для этого и нужны. Держись, руки у тебя сильные.

До кухни поднимались минуты три. За преодоление каждой ступени Мирель сражалась, как настоящий боец, а когда наконец ступила на ровный пол второго этажа, выдохнула с видом победителя.

С печи спрыгнул Боцман, которого русалка встретила радостным «Привет!». Кот выпучил глаз и начал обнюхивать её ноги русалки, потом потянулся и оставил затяжку на бедре штанины.

— Э-эй, что он делает⁈ А-ай-ай, больно!

— С почином тебя, — я улыбнулся, приманивая кота. — У нас это в порядке вещей.

Я подошёл к печи и похлопал ладонью по тёплой кладке.

— Сердце Маяка, греет весь дом. На ней же готовлю.

Мирель медленно подошла, протянула руку, коснулась камня и отдёрнула пальцы.

— Горячо! На этом можно готовить жареную рыбу?

— Ага, именно здесь. И не только рыбу, — я снял с боков подсохшие книги.

— А это что?

— Это книги, большая ценность в любые времена, хотя… — я замялся, — пожалуй, не теперь. Потом обязательно тебе почитаю. Они сохранились плохо, размокли, но кое-что осталось.

Мирель кивнули и пошла потихоньку вдоль стола, ведя ладонью по деревянной столешнице.

— Это похоже на дерево! Но как оно стало таким большим? — видавшая только мокрый кругляк или дощатую корабельную обшивку девушка удивлялась таким простым для меня вещам.