Русалка покрутила в руках штаны, отложила, потом вздохнула, как перед прыжком в холодную воду.

— Давай!

Я вынул кулон из кармана и протянул ей. Она взяла, посмотрела на камень, потом на меня, и надела цепочку на шею.

Вокруг хвоста появилось лёгкое свечение, какое показывают в мультфильмах во время превращения, и на месте тёмно-зелёного блестящего- хвоста образовались длинные стройные ножки. Мирель пошевелила пальцами ступней.

— Смешные какие! Зачем их так много?

Я смотрел и ловил себя на мысли, что всё это очень странно. Не изумился, нет, уже повидал достаточно магии, чтобы не раскрывать рот при каждом фокусе, но всё равно… странно. Минуту назад перед моими глазами шлёпал по каменному полу рыбий хвост, а теперь две конечности, которым самое место на танцполе. Физика отдыхает, а биология вообще в глубоком нокауте.

— Ну-у-у, — я скрестил руки на груди, — добро пожаловать в мир прямоходящих.

Отвернулся к стене, пока она возилась с одеждой. Не из стеснения, нет, просто человеку нужно время, когда он впервые в жизни пытается попасть ногой в штанину.

Позади раздавались шорох ткани и сдавленное шипение, потом последовал глухой шлепок.

— Оно не лезет!

Я обернулся. Мирель держала штаны обеими руками и смотрела на них, как на врага. Одна штанина была вывернута наизнанку, во вторую она пыталась засунуть обе ноги одновременно.

— Давай по порядку, — я забрал штаны, выправил, положил перед ней. — Смотри, сначала одна нога, потом вторая, а после просто встаёшь и натягиваешь до пояса.

Она посмотрела на мои штаны, потом на свои.

— Сложно!

— Сложно их через голову надевать, а это просто, у тебя получится.

Я показал на себе: вот пояс, вот штанины. Мирель кивнула, сосредоточилась, и через минуту штаны уже были на ней. Русалка попыталась подняться, но без моей помощи не смогла. Сгибать колени по отдельности оказалось для её мозга тем ещё испытанием. Рубашку она накинула сама, с этим проблем не возникло, но с сапогами пришлось повозиться. Она никак не понимала, зачем нужен каблук, и пыталась засунуть ногу в голенище пяткой вперёд. Я поправил, показал, как затягивать ремешки. Пояс застегнули вместе.

Теперь Мирель сидела у стены полностью одетая и критически разглядывала себя. Пошевелила пальцами в сапогах, хмыкнула.

— Тяжёлые!

— Ничего, привыкнешь.

Я подал ей руку. Мирель вцепилась в неё, как в канат во время шторма, и осторожно встала.

Первый шаг больше походил не на плавное передвижение, а на рывок всем телом. Ноги разъехались в стороны, она клюнула носом вперёд и врезалась мне в плечо. Я придержал. Мирель выразилась на своём, русалочьем, издав короткое, шипящее, явно не для детских ушей ругательство.