Следом вернулась Фифа с сопровождающими. Морды у мужиков были какие-то задумчивые. Кот тащил две довольно увесистые корзины, в одной из которых среди кучи яиц, репчатого лука и толстенного пучка зелени, торчала здоровая ляжка неведомого зверя. Во второй корзине лежали округлые румяные буханки хлеба с золотистой корочкой.
-— А что черного не взяли? — спросил Дзю, все еще топтавшийся на первом этаже.
Фифа посмотрела на него, вздохнула и, как мама несмышленому малышу, объяснила:
-— Здесь, в средних веках, черный хлеб есть нельзя.
-— Это еще почему? — искренне удивился Дзю.
-— Потому что в средние века не умели правильно хранить рожь, на ней развивался какой-то грибок, не помню, как он называется. Хлеб из такой ржи, вызывал рвоту, понос и галлюцинации. Есть можно только пшеничный. Понятно?
Судя по флегматичным лицам сопровождающих Фифы, за время прогулки по рынку, они успели узнать не только это. Рим, стоящий на лестнице между вторым и первым этажом, чуть не присвистнул от удивления.
«Однако!»
Глава 12
На кухню в помощники Анжела забрала Кота. Тот пытался было отмазаться, но она, удивленно подняв брови, глянула на Рима и спросила:
-— Командир, нас двенадцать ртов. Вы что, серьезно считаете, что я одна буду кормить всех, мыть посуду и стирать? Я все-таки не лошадь ломовая.
Рим вздохнул, посмотрел в печальные глаза Кота и подтвердил:
-— Сегодня ты в наряде, боец.
Пока Анжела готовила, вяло переругиваясь с Матильдой, Кот безропотно под её командованием чистил овощи, таскался за водой и колол дрова. Наконец, Фифа оглядела рабочее место, и сказала:
-— Все, Дим, можешь идти. После ужина придешь поможешь мне посуду помыть. А, забыла, притащи-ка мне пока наши тарелки. Где-то они там, в куче вещей.
Когда Кот выходил из кухни, Матильда тихо сидела в углу и чистила непонятные желтые овощи, больше всего похожие на маленькие репки. Отсутствовал он минут десять: барахло было свалено за домом, в небольшой сарайке около конюшни. А когда вернулся, застал возле кухни Рима, держащего взбешенную Фифу, Цинка, загораживающего командира и Фифу от нападающей на них с огромной деревянной ложкой в руках Матильды. Все остальные бойцы с любопытством толпились у дверей комнаты, вытягивая шеи. Всем было любопытно, что же не поделили женщины.
Трескотню Матильды толком понять никто не мог — слишком быстро она говорила, часто упоминая Деву Марию, Христовы раны и странно знакомое всем выражение: «ла проститута».
Со второго этажа торопливо спускался сеньор Хосе…
Только-только было замолчавшая кухарка, увидев хозяина, набрала в грудь воздуха и затараторила с новой силой, в этот раз упирая именно на слово «ла проститута». Фифа, воспользовавшись тем, что Рим ослабил хватку, высунулась из-за плеча Цинка и, показав вредной старухе средний палец, с некоторой запинкой ответила: