Глава 17
Слегка покряхтывая, Томас Торквемада встал с колен. Семьдесят лет — не шутка. Даже подушечка для коленопреклонения уже не спасала от боли в суставах. Все также кряхтя, он дошел до стола, сел в кресло и позвонил в колокольчик.
Дверь немедленно распахнулась.
-— Звали, Ваше Святейшество?
Педро Видалеса Торквемада приблизил к себе лет семь назад, в его глазах юный Видалес обладал очень серьезным достоинством — личной, совершенно сумасшедшей преданностью Великому Инквизитору.
Когда-то давно, семью Видалеса разорили евреи. Мать скончалась от болезни, потому что отец не мог оплатить доктора, юная сестра, на которую в одночасье свалились больной отец и малолетний брат, продалась в публичный дом. И некоторое время поддерживала семью, пока не погибла к какой-то пьяной драке.
Отец ненадолго пережил дочь и умер, проклиная и ее, навлекшую позор на род, и ненавистного старого Исаака, выселившего за долги семью Видалес из маленького уютного особнячка.
Первая встреча Великого Инквизитора и голодного оборванца по имени Педро Видалес произошла больше пятнадцати лет назад. Выходя из небольшого придорожного храма, куда завернул совершенно случайно, просто потому, что один из спутников его заболел, и страждущего надо было пристроить в удобное место, ибо он вовсе не был обычным смердом, Томас наткнулся на стайку дерущихся мальчишек.
Сопровождающие его всполошились, ибо не пристало Великому Инквизитору задерживаться из-за того, что дорогу перекрыл яростно визжащий клубок грязных полуголых тел. Мальчишек разогнали пинками, но один из них, изрядно избитый, только сверкнул глазами и не двинулся с места: его нога кровоточила. Один из офицеров охраны хотел было стегнуть мальчишку плетью, но Томас остановил его.
«Лет восемь-девять, породистое лицо, может быть, даже грамотен.»
-— Подойди ко мне…
Беседа была короткой, и один из сопровождающих Торквемаду вояк вскоре уехал, увозя с собой грязного вшивого мальчишку и короткую записку, написанную тогдашним секретарем Великого Инквизитора. Записка была адресована настоятелю находящегося всего в двух днях пути монастыря де Монсеррат.
Томас уже тогда был немолод, изрядно убелен сединами и достаточно мудр для того, чтобы понимать: каждый поступок совершенный публично, подобен камню, брошенному на гладь озера. Круги, расходящиеся по воде — это людские мнения и разговоры. Если применять это знание с умом, они могут принести великую пользу.
Видалес был не первым и не последним мальчишкой, подобранный Великим Инквизитором на улицах испанских городов и пристроенный в разные места. Кто-то служил при королевских конюшнях. Да, просто убирая навоз, а заодно слушая и запоминая. Кто-то обучался в монастыре грамоте и потом шел служить писцом или секретарем в знатный дом. Некоторые принимали постриг.