Взволнованную речь духовного сына выслушал он со вниманием и, отпустив чаду грехи, назначил покаяние.
Странный предмет в непонятной коробке остался у святого отца.
Конечно, правильнее было бы передать непонятную штуку отцу Мигелю. А уж тот бы, как старший, пусть и решал бы судьбу предмета.
Но соблазн повышения был велик, а отец Луис знал, что вскоре ожидается визит в Палос-де-ла-Фронтера самого Томаса Торквемады…
Глава 15
Несколько дней вылазки группы на ознакомление с миром проходили скучновато. Да, у всех улучшился язык, понемногу пропадал подсознательный страх перед незнакомой обстановкой, но больше никаких интересных результатов не было. Во всяком случае, идей по организации будущей жизни никто не выдавал.
Рим немного беспокоился, что большая часть группы ощущает сейчас себя просто экскурсантами. Но торопить не собирался — пусть освоятся. Сам он по очереди с Быком водил Фифу на рынок, всегда прихватывая кого-нибудь третьего для страховки. Понемногу учился торговаться и смягчать слишком уж яркий акцент, который был, по словам сеньора Хосе, у всех в группе.
Самая большая проблема, которая неумолимо приближалась — подходили к концу запасы мыла. А цена на небольшой кусочек в одной из лавочек, торгующей местными предметами роскоши, оказалась такой, что Разумовский присвистнул и подумал: «Ох ты ж, мля…! Таким мылом стирать просто преступление!»
Дома было относительно тихо — у Матильды и Фифы установилось что-то типа графика пользования помещением. Старуха вставала совсем рано, затемно, кашеварила на кухне, подавая купцу горячий завтрак и собирая ему с собой увесистый «тормозок». Днем она, как правило, куда-то убиралась из дома. Рим даже не знал, всегда ли она делала так раньше, или это теперь появилась у бабки такая привычка: просто, чтобы не видеть неприятных ей людей.
И хотя старая служанка была недовольна, постоянно бурчала себе что-то под нос, случайно встречая утром или поздно вечером любого из них, осеняла себя крестным знамением и, кажется, потихоньку проклинала жильцов, все же открытых выступлений больше себе не позволяла.
Сеньор Хосе почти каждое утро запрягал коня в телегу, и вместе со своим вечно поддатым помощником, типа, охранником Симоном, уезжал по соседним деревушкам. Возвращался поздно, и не всегда довольный. Матильда, ворча, ставила ему ужин. Он бурчал и выговаривал ей за расточительное ведение хозяйства, выпивал кубок-другой вина и мирно отправлялся спать.
Новость, всколыхнувшая Рима, появилась на пятый день.
Сегодня была его очередь «выгуливать» Фифу, потому дома он оказался достаточно рано. Замочил в глиняной плошке три пары носков, с сожалением думая о том, что одна из пар вот-вот пойдет дырами: на большом пальце ткань уже просвечивала. Прополоскал, развесил и устроился на заднем дворе, ловя лицом неожиданно теплое полуденное солнце.