— Батька, помогай! — придушенно заголосила она. — Не удержу в одиночку!

Мужчина неловко подшагнул к летчику и подставил плечо.

— Цепляйся, летун! И правда, здоровый, как кабан! — охнул он, когда экспат навалился на него. — А с виду задохлик.

Рябой, огромного роста детина с серыми водянистыми глазами и неопрятной клочковатой бородой — муж Евдокии — той самой крестьянки, что нашла Дивина в лесу, поднял здоровенную палку и угрожающе взмахнул ею прямо перед лицом экспата.

— Зачем пришел? — прорычал он зло. — Из-за тебя немец нас всех в землю положит. Убирайся, покуда цел! Много вас таких шляется!

— Фролушка, да куда он пойдет, он же израненный, синяки по всему телу! — повисла на муже Евдокия. Лицо у нее самой было разбито в кровь. Григорий слышал, как громила лупцевал жену, но проклятая слабость не дала возможности вмешаться, заступиться за свою спасительницу. И от этого на душе было мерзко. Знал ведь, что бьет мужик бабу смертным боем как раз за то, что не бросила, дотащила летчика до старой покосившейся бани, и спрятала там. А после еще перевязывала и кормила, пробираясь короткими летними ночами с узелком в руках.

— А мне плевать! — рычал Фрол. — Сейчас я ему башку проломлю и зарою в овраге. Не хватало еще, чтобы немцы или полицаи его здесь нашли. Все ведь на воротах тогда повиснем. Вместе с дитями! Слышь, краснопузый, убирайся! Не то сдам за гроши, да и весь сказ. Ишь, выискался, подлючий Осоавиахим!

Дивин замер. Надо же, откуда только этот придурок выкопал в своей пустой башке старое, еще довоенное название добровольческой организации. Хотя, здесь же почти вся молодежь через нее прошла. Но все же, прозвучало довольно неожиданно. При другом раскладе можно было бы и посмеяться, но сейчас…сейчас как-то ситуация к веселью не располагала.

— Если знаешь, что я летчик, понимать тогда должен, что меня искать будут, — негромко произнес Григорий, глядя мужику прямо в глаза. — Рано или поздно наши сюда вернутся и спросят. Место, где упал мой самолет, моим товарищам известно, — бессовестно соврал капитан. — Приземлиться, чтобы подобрать, они не смогли, но место точно отметили.

— Фролушка, не тронь его! — вцепилась в мужа Евдокия. — Он ведь правду говорит. Вернется Советская власть, узнают, что мы командира немцам выдали и враз в распыл.

— Тьфу на тебя! — сплюнул мужчина. Но руку с палкой опустил. Посмотрел на Дивина зверем и тихим, шипящим от бешенства голосом сказал. — Черт с тобой, краснопузый. Оставайся еще на день. А потом чтоб духу твоего здесь не было! И ты, сука, — повернулся он к жене, — больше сюда не таскайся — не ровен час заметит кто. Соберешь ему что-нить в дорогу и пусть валит. Поняла?