Без десяти семь я остановился у пешеходного перехода. На той стороне дороги виднелось здание моей конторы. А ещё лучше виднелся холодильник с мороженым. Посмотрев по сторонам и не увидев ни одной машины в радиусе ста метров, я спокойно перешёл дорогу.

Отдав восемьдесят рублей за стаканчик пломбира, я тут же вскрыл упаковку, выкинул её в стоявшую рядом урну и сделал первый укус. Приятная сливочная прохлада заполнила рот.

— Жить, как говорится, хорошо! — я процитировал фразу из старой комедии.

— А хорошо жить — ещё лучше, — ответил мне кто-то.

Я повернулся к любителю советской кинематографии. Какой-то спортсмен в одних шортах и в футболке с надписью СССР тоже купил себе стаканчик и сейчас разворачивал упаковку.

— Сам знаю, что вредно в моём возрасте есть много сладкого, — как бы оправдываясь произнёс мужчина. — Вот, бегом компенсирую. Заодно и сердце тренирую. Оно у меня с детства слабое.

— Бывает, — ответил я. — Тоже хочу заняться спортом, отрастил пузо к тридцати годам.

— Если хотите, могу дать пару советов.

— Почему бы и нет?

— Только учтите, кубики на прессе от этого не появятся. Тут тренировки нужны, — уточнил бегун.

— Что вы сказали? — у меня вдруг проснулось острое чувство дежавю.

— Нужны тренировки.

— Нет, до этого, — произнёс я.

— Все молодые люди хотят получить кубики на прессе.

— Добавочный три шестьдесят две, — произнёс я.

— А вот водку пить при этом противопоказано.

— Что? Какая водка?

— Так вы сами привели цитату из «Ивана Васильевича».

У меня в голове будто щёлкнуло, и воспоминания полились потоком. Я чувствовал себя дядей Вовой, встретившим Гедевана после возвращения на Землю.

— А что вы обычно от сердца принимаете, если прихватит? — спросил я Тятова.

— Нитроглицерин, — ответил Максим.

— Ого, не слишком круто?

— Ничего не поделаешь, — развёл руками Тятов.

— Он у вас сейчас с собой?

— Одна таблетка всегда имеется, — произнёс Максим. — К чему этот вопрос?

— Достаньте её, пожалуйста, — попросил я.

— Что-то мне расхотелось давать вам советы, молодой человек, — заявил Тятов, развернулся и зашагал прочь.

— Максим, — окликнул я его. — Постойте.

Тятов нервно содрогнулся. О, нет, только не это! Но профессор не спешил умирать, как и припустить вперёд.

— Я не зря вас спрашивал про нитроглицерин, Максим. Я знаю про ваше больное сердце. Достаньте лекарство на всякий случай. И мы с вами поговорим. Предвосхищая вопрос: я сам стал невольным участником кое-каких событий. И я вовсе не из спецслужб, если вы об этом подумали. Пойдёмте в тенёк?

Тятов кивнул, и мы отошли в тень растущих неподалёку от холодильника берёз.