Влад мигом встал и вытянулся, быстро мигнув мне. Двигай, мол, давай!

— Виноват, товарищ майор! — быстро сказал я и пулей побежал обратно в класс.

Ланского у нас в училище никто не любил. Мелочным он был и очень придирчивым. Очень любил устраивать «разборы» полетов и цепляться ко всякой ерунде. Один раз даже близнецам Белкиным поставил опоздание из увольнения, причем несправедливо и очень по-скотски.

Взмыленные братья, все в снегу, появились на КПП за пять минут до окончания «увала». Решили вдоволь поиграть в снежки перед тем, как снова на неделю засесть в казарме, и не успели почиститься. Ланской, не дав показать увольнительные, все оставшиеся пять минут разносил Тимура с Тимошкой за «неподобающий внешний вид», пока они с тревогой смотрели на большие настенные часы в холле.

А потом, растянув губы в омерзительной ухмылке, сказал братьям, что они опоздали.

А посему с этим упырем лучше, конечно, не пререкаться. Не трогай, как говорится, и вонять не будет…

Вечером того дня я от нечего делать сел играть в шахматы в комнате досуга. Партию мне охотно составил наш местный «Каспаров» — Кирюха Лобанов.

— Отлично! — бодро потер руки приятель. — Целых три месяца в шахматы сам с собой играл! А тут хоть с живым человеком…

— У тебя дома, что, живых людей не было все лето? — кисло поинтересовался я.

Настроение у меня было отвратительное.

— Почти! — улыбнулся Лобанов, деловито расставляя фигуры на доске. — Целых две недели один жил, когда мама на дачу уехала, а у бати учения были. А так были, конечно. Но играть не с кем. Батя все время в части пропадает. А мама не умеет. Так, ферзя сюда, ладью… ладью вот сюда. Все, готово. А ты чего такой кислый, Андрюх? Не переживай, я тебе фору дам… Кстати, я тут в журнале одну интересную задачку прочитал… Там, короче, все фигуры жертвуются, а мат…

— Давай играть, Кир! — кисло попросил я его, усаживаясь поудобнее. — Потом расскажешь.

— Лады! — пожал плечами Лобанов. — Хозяин-барин! Играть так играть… Твой ход!

Уже минут через пятнадцать я слил партию противнику. Поддался разок, сделав стратегическую ошибку, и сам дал ленинградцу фору, хотя вполне мог выиграть. Просто играть совершенно не хотелось. Не о том были мысли.

— Отлично! — обрадовался Кирилл, поставив ожидаемый мат. — Стало быть, не растерял я навыки за лето…

— Еще б ты растерял! — вяло улыбнулся я.

Кирилл вдруг оторвался от доски, на которой уже начал было расставлять фигуры для новой партии, и сочувственно поглядел на меня.

— Случилось чего, Андрюх?

— Да не! — кисло улыбнулся я.

Рассказывать по второму кругу о проблемах с девушкой мне совершенно не хотелось. Может, хоть игра в шахматы меня отвлечет от грустных мыслей?