— А может…
— Не может! — рассердился Влад.
А потом уже спокойнее, по-дружески попросил: — Ну хоть ты не выноси мозг, а? Будь человеком! Мне сегодня Ланского за глаза хватило с его придирками. По училищу он сегодня дежурит. Уже все серое вещество мне через темечко выклевал. То этому уроду не так, это не этак…
— Ладно, Влад… Спасибо. М-да… — растерянно вздохнул я, останавливаясь в нерешительности.
Я и не знал, что думать. Уже почти год мы встречались с Настей. Все у нас было сладко да гладко. Мы никогда не ссорились, разве что по мелочам. А потом очень быстро мирились. И уж тем более никогда не расходились. А еще у Насти никогда не было этих дурацких привычек, как у многих девчонок: специально чуток опаздывать, не брать трубку, немного подинамить влюбленного парня, чтобы еще больше, так сказать, «подогреть интерес»…
Это все не про мою девушку. Наши с ней отношения всегда были простыми, прозрачными и понятными. Не было в ней никакого кокетства. За это я отчасти свою Настю и любил. Она была как раз из тех боевых подруг, с которыми не страшно и в огонь, и в воду, и на край света. И если мы договаривались встретиться, она всегда приходила в назначенное время. Даже когда я разок опоздал минут на двадцать (зашивал в бытовке случайно порванную штанину), она смирно ждала меня у КПП.
Что же на сей раз случилось-то? Девушки моей будто и след простыл.
— Поцапались, что ль? — сочувственно спросил Влад, перестав сердиться. — Ну, бывает… Не вешай нос, Андрюх! Держи хвост пистолетом! Мы с моей Иришкой как-то целый месяц не разговаривали. В ссоре были. Потом ничего, помирились! И ты со своей Настей помиришься. Вот увидишь!
— Да не ссорились мы, Влад! — возразил я, поглядывая в окно — не мелькнет ли за ним знакомый стройный силуэт в легком осеннем плащике и шейном платочке. — С чего ты это взял? Все хорошо у нас с ней было. Ни намека на ссору! Просто не пришла, и все. Не знаю, что и думать…
— Может, тогда родители дома твою ненаглядную засадили? — предположил дежурный. — А что? Очень даже может быть! Мою Иришку, прикинь, как-то за четверку по русскому гулять не отпустили! Четве-ерку! Родоки ей всю плешь уже проели. «Нужна золотая медаль, нужна медаль»… Я тогда лично на поклон к Иришкиной маме ходил, ее в парк погулять отпрашивал…
— Да не! — покачал я головой. — Не может такого быть. У моей Насти родоки понимающие…
— Рогозин! — раздался неприятный, резкий голос. Будто кто-то царапнул гвоздем по стеклу. — Почему не на самоподготовке?
Я оглянулся. На КПП, широко шагая, тяжелой поступью двигался майор Ланской — дежурный по училищу.