Настя уже, кажется, совсем успокоилась. Понемногу начала возвращаться к прежней шутливой манере разговора. Даже несмотря на случившееся.

Я улыбнулся. А хорошая все-таки у меня девчонка! Как мне с ней повезло! Другая бы сказала: «Правильно, не надо ехать! А то ишь чего захотела! Пусть будет ни мне, ни тебе!». А она…

Снова нарисовавшийся на горизонте Миха умоляюще сложил руки в просьбе.

— Ладно! — торопливо сказал я. — Все понял! Буду действовать! Настюш! Ты не унывай! Держи хвост пистолетом! В увале я к тебе обязательно забегу!

— Андрей… — грустно рассмеялась девушка. — А как ты будешь действовать? Ты же не сыщик! Меня дома заперли в четырех стенах, а ты в своем Суворовском круглосуточно! Ну что ты можешь сделать?

— Что могу, то сделаю! — пообещал я, не раскрывая, разумеется, все карты.

О том, что я — на самом деле уже не суворовец, а бывалый опер в теле подростка, в этом мире должен знать только один человек. И это — я.

— Все, Настюш! М-м-м! — я телеграфировал своей девушке воздушный поцелуй. — А! Вот еще что! Вы замки-то поменяйте! Пока!

Пора закругляться. А то Миха, жаждущий разговора с Верой, сейчас инфаркт миокарда словит от сердечных мук.

* * *

Засыпая тем вечером на своей скрипучей койке под колючим одеялом, я все думал…

В байки, что в СССР якобы все было «хорошо, спокойно, безопасно», я и до того, как поступить на работу в органы, не особо верил. И ключики-то под ковриком без опасений оставляли… И до утра можно было гулять, не боясь, что тебя грабанут в подворотне… Угу.

Совет поменять замки я вспомнил не просто так. Сколько случаев было с этим связано — и не перечесть! Еще в восьмидесятых, когда я только-только начинал работать в органах, я с этим столкнулся. Заявлений таких к нам поступала тьма тьмущая!

Вариант — беспроигрышный. Даже для начинающих домушников. Дергаешь где-нибудь на рынке или в метро сумочку у зазевавшейся дамы. Хочешь — у студентки, хочешь — у дамы постарше. Предпочитали, как правило, дам постарше. Студентка-то может с родителями жить, а может и в общаге.

Первый — хороший вариант, а второй — фуфло полное. В общагу, во-первых, фиг проберешься, во-вторых, там народу дофига, а в-третьих, брать там нечего. Разве что плакат с Сиси Кейч на стене, кипятильник в тумбочке, да сковородку со слипшимися макаронами… Да и вахтерша на входе бережет покой обитателей пуще Цербера! Всех в лицо помнит!

А вот у людей постарше какое-никакое, а обжитое жилье имеется. И может, вовсе даже не общага и не комната в коммуналке, а вполне себе отдельная квартирка, пусть и на окраине. Поживиться дубленочкой и магнитофоном можно было и в таком жилье.