Обычно и Тимур, и Тимка охотно откликались на просьбу потравить парочку анекдотов. Но сегодня, как ни странно, Тим в ответ на восклицание Димки только хмуро вздернул тощими плечами, забрался под одеяло и накрылся с головой. Все, мол, кина не будет. Электричество кончилось.

— Не понял… — протянул Зубов, никак не ожидавший такой реакции. — С чего-то баня вдруг упала? А где ежевечернее выступление Тарапуньки и Штепселя? Или хотя бы просто Тарапуньки… Тимур? Тимур! Ну если Тиму вожжа под хвост попала, хоть ты-то расскажи! Хотя бы про маленького мальчика… Если уж анекдоты не прут!

Реакция другого близнеца была почти такой же. Тимур Белкин тоже ничего не ответил. Нахмурился, соскочил с кровати и сделал вид, что ему позарез надо что-то найти у себя в тумбочке.

— У вас че, траур? — не унимался не в меру веселый Зубов. — А, пацаны? Че в молчанку-то играете?

Вот чудик! Никаких намеков не понимает!

Кажись, сейчас огребет по полной!

Так и вышло.

Тимур вдруг с силой захлопнул дверцу тумбочки и выпрямился во весь свой небольшой рост. Подскочил к Димке и, сжав побелевшие кулаки, злобно прошипел:

— Заткнись, Зубов… Заткнись! Иначе я…

Пацаны, бывшие свидетелями этой сцены, замерли… Воцарилось недоуменное молчание. А я тем временем живенько подскочил к Зубову и оттащил его в сторону, брякнув первое, что пришло в голову:

— Зуб! Эй, Зуб! Слушай, я спросить тебя хотел… Ты ж стихи писать умеешь? У мамы моей тут юбилей намечается… Может, ты мне сварганишь стихотворение? Чтобы я подарил… За мной не убудет!

— Че? — Зубов недоумевающе повернулся ко мне, дыхнул, и я снова почувствовал хорошие такие промилле.

— Пойдем, пойдем! — потащил я в коридор ничего не понимающего Димку.

А потом, уже без свидетелей, хмуро сказал юному сомелье:

— Слушай, «Зуб»! Ты не понял, что ли, что у них что-то случилось?

— Я? — глупо улыбнулся Димка. — А что случилось-то?

— Я откуда знаю? Но тебе не ясно, что ли, что никому из «ТТ-шек» сейчас не до разговоров?

Димка помолчал. Задумался. Потупил взгляд, уставившись на свои кривоватые пальцы ног в шлепках. А потом, вскинув на меня глаза, сказал:

— Слушай, Андрюх… А я как-то не подумал… Просто, понимаешь, настроение такое хорошее!

Угу… Знаем мы причину такого хорошего настроения.

— Сколько выдул-то? — поинтересовался я. Сразу, без обиняков.

Димка, поняв, что его раскусили, отпираться не стал. Снова замолчал и опять с интересом начал разглядывать свой большой палец на ноге.

— «Зуб»! — поторопил я его. — Я не батя, просить дыхнуть не буду… Колись, говорю! Ну?

— Стаканчик… — нехотя выдавил Димка.