Собственно, у Парда с Гонзой не было ничего, кроме адреса в Симферополе и имени живого, к которому можно обратиться. Живого звали Вадим Чепурной и умершему крымчанину он приходился братом — Пард с Гонзой в свое время еще удивлялись: вполне обычные имена для Большого Киева.
Они долго стояли на ветру, подставляя лица резким порывам.
Над «Гелиодором» носились чайки; их резкие неприятные крики сопровождали катер от самого берега. Даже во время стрельбы по туркскому торпеднику эти белые птицы вились неподалеку, словно никого и ничего не боялись. Возможно они и правда презирали опасность, а возможно, просто были слишком глупы, чтобы почуять угрозу.
Пард не любил чаек. Но именно они оказались предвестниками неприятностей.
Из открытого бокового окна-иллюминатора ходовой рубки по пояс высунулся матрос. Он пристально вглядывался вдаль, влево от «Гелиодора». Пард с Гонзой невольно взглянули туда же.
Далеко-далеко, у самого горизонта, кружилась серебристая туча. Гонза, наверное, различал даже отдельные белые точки — парящих над водой чаек. А серо-стальную черточку на волнах различал даже Пард.
Зычный голос матроса всколыхнул даже тех, кто спустился в кают-компанию:
— Полундра! Броненосец!
— Право на борт! — закричал откуда-то сверху, из-за рубки капитан Фран. — Право на борт, рулевой, сто тысяч чертей тебе в глотку и столько же в задницу!
Изысканный слог капитана куда-то растворился, уступив место забористым матросским ругательствам. «Гелиодор» плавно стал отваливать вправо, к западу. Но было поздно: броненосец на горизонте из черточки превратился в пятнышко. Развернулся носом к катеру. И пятнышко это постепенно увеличивалось. А потом их стало даже два. Нет, даже три.
— Начинается, — недовольно буркнул Гонза. — Да, поспешил я, брат-человек. Извини. — Он вздохнул и добавил: — Кстати, я нас поздравляю. Броненосцы таки появились, а значит, мы сумели предсказать очередной шаг системы. Как это ни прискорбно…
Пард зачарованно глядел в море, на приближающиеся броненосцы. Команда «Гелиодора» суетилась, расчехляя пушки-металлорезки, похожие на длинноносых комаров. Пушек было две: одна на носу, вторая ближе к корме, с правого борта.
— Ага, — сказал Гонза с легким укором. — Зашевелились. Чего ж они от турков улепетывали, вместо того чтобы стрелять? Торпедник-то их преследовал всего один.
— Фран говорил, что у них с боеприпасами беда.
Гонза фыркнул:
— С боеприпасами — это еще не беда. Вот без боеприпасов — беда точно.
— Остряк, — проворчал Пард, вцепляясь в поручни над бортом. Костяшки пальцев у него побелели.