— Результата никакого. Я не смог добраться до берегов Крыма. Первый раз меня остановили дикие броненосцы — как и вас. Второй — береговая охрана Крыма. Оба раза мне пришлось уносить ноги и, честно говоря, оба раза уцелел я лишь благодаря совершенно непредсказуемым случайностям.
— Но мысли достичь Крыма ты не оставил, так ведь? — предположила Инси. — Иначе зачем вся эта возня с упрямым броненосцем?
Халькдафф помедлил, прежде чем ответить.
— Верно. Не оставил. Броненосец я намеревался использовать именно для проникновения в охраняемые воды у Крыма.
— Халькдафф, — сказала Инси и наконец открыла глаза. Глядела она на эльфа пристально и в упор. — Я предлагаю тебе сотрудничество. Давай объединимся. Нам не обойтись без твоих знаний об этом броненосце. А с нашей помощью ты сумеешь укротить его гораздо раньше, чем в одиночку.
Эльф выдержал взгляд Инси. Не отвел глаз.
— Ты говоришь как… кто?
— Я говорю как Техник Большого Киева. И обещаю, что если ты станешь с нами сотрудничать, твое отлучение от коллегии техников будет пересмотрено на президентской комиссии.
— Честно говоря, на решение вашей комиссии мне плевать. Все эти годы я занимался своим делом и мне не о чем жалеть.
— Но карьера твоя сгорела в одночасье, — возразила Инси. — И не говори, пожалуйста, что тебе безразлична карьера.
Похоже, Инси била в самое яблочко. Халькдафф сжал зубы.
— Нет, — сказал он нехотя. — Небезразлична. И если бы не тот дурацкий поклеп — неизвестно, кто стал бы в итоге Техником — я или твой отец.
— Я полагаю — отец. — Инси являла собой саму бесстрастность. — Он всегда был сильнее и гибче тебя, и глупо не признавать это.
Халькдафф повесил голову.
— Что же… Я никогда не был глупцом — по крайней мере я надеюсь, что не был. Твой отец действительно всегда опережал меня самое меньшее на шаг. Но после моего отлучения он оторвался на целую милю.
— Не отец был причиной отлучения и ты это прекрасно знаешь.
— Да. Я знаю. Поэтому я и не мешал ему никогда. Да и тебе тоже не мешал…
Инси улыбнулась:
— Отсюда тебе было бы затруднительно помешать мне и моему окружению, Халькдафф. Ты ведь сам говорил, что торчишь на броненосце уже тридцать два года.
Халькдафф через силу растянул губы, но его улыбка вышла скорее похожей на мучительную гримасу.
— А если… я помогу вам… я буду допущен к Библиотеке Техников?
— Безусловно. Если, конечно, президентская комиссия отменит твое отлучение.
«Жизнь моя! — подумал Пард удивленно. — Во дает девочка! Я думал, она нежна, хрупка и неопытна, а у нее такая хватка, что прячься магистры! Она и Жерсона, поди, приструнила бы, задайся она такой целью…»