В отношении противоположного пола Мила болела суждением «Пусть я хорошенькая и только, зато этот Аполлон выбрал именно меня!» и уже не раз сталкивалась с ледяным высокомерием красавцев. Но как истинный камикадзе от любви, она снова и снова находила неприступную стену, чтобы в очередной раз с разбегу втемяшиться туда лбом.

В данный момент она была увлечена Андреем, высоким блондином с голубыми глазами, и уже месяц не могла обратить его внимание на свою скромную персону или хотя бы создать ситуацию для беседы наедине. Сегодня, конечно, он обратил внимание, но в каком свете ее выставил товарищ Тыничкин! Невыгодном, надо признать… «Может быть, удастся обернуть все в свою пользу? Как завещал мистер Карнеги: сделай из лимона лимонад?» — Милкин мозг усиленно генерировал идею…

Репетиция закончилась. Танцоры сделали прощальный поклон и, еще смеясь, уходили в раздевалки. Ланка, как всегда, торопилась и просила Милку собираться быстрее. Мрачная атмосфера темных улиц, кишащих подозрительными личностями, вселяла ужас и заставляла Лану чуть ли не лететь по направлению к спасительному родному дому, сокращая путь балетными прыжками через кусты и заборы. Но сегодня подруга Мила нарочно переодевалась вяло, делала вид, что устала, должна отсидеться, подышать, а потом, скривив страдальческую мину, ушла в туалет. Прокуковав там пятнадцать минут, она обнаружила, что раздевалка пуста. «Наконец-то!» — с облегчением вздохнула Милка и уселась у окошка.

Стоял тихий зимний вечер. Он навевал грустное настроение, и Милкин генератор, поддаваясь меланхолии, выдавал бредовые идеи, более подходящие для несбыточных мечтаний, чем для активных действий в реальности:

— Снег лежит в сугробах. Засилье мерзлоты. Ты меня не любишь, Я зарэжу ты, —

тихо прошептала Милка, хихикнула и приняла единственно верное решение: дождаться выхода мужчин, которые, как было заведено, еще с полчаса будут трепаться о том о сем и курить после напряженного трудового дня. Она тоже вытащила заначку «Космоса» (знала бы мама-воспитатель!) и поднесла огонек зажигалки к сигарете, но прикуривать передумала.

Дав предстоящей операции кодовое название «Дымовая завеса», Мила занялась подготовкой: расчесала волосы, намазала губы супермодной в этом году перламутровой розовой помадой и, встав перед зеркалом, прорепетировала:

— Будьте добры! Спички дайте, пожалуйста!

«Нет… Так не пойдет! Прошу спичек как пионер-герой. Надо с сексуальным налетом попробовать. Я же дама! Пусть меня обслужат, как леди, огонек поднесут…»

Она изобразила подсмотренную когда-то в журнале мод позу модели образца пятидесятых с отведенной в сторону рукой. В руку поместила сигарету, томно полуприкрыла глаза и выпятила губки.