Выглядело загадочно… Даже Ашраф, метнувшийся было за своим подопечным, приостановился и подумал: «Это что-то новое… Ушуист-каратист, чтоб дом мой сгорел! Школа пьяной обезьяны. Добром это не…», но не успел он закончить мысль, как Тарек Ли завертел руками, проорал «кийа!» и с ехидным превосходством заявил покидающему поле боя спарринг-партнеру:
— А ты, оказывается, трус, мой мальчик! — за что банально, без эффектных маханий конечностями получил от мальчика в морду и полетел на диван в восточном стиле, где и успокоился, раскорячившись в позе «Пьяная обезьяна видит странный сон».
Транспортируя до «Шевроле» обмякшее тело звезды сегодняшнего вечера, Ашраф ликовал: «Милостивейший! Мудрейший! Справедливейший! Спасибо тебе, о Всемогущий! Я зарежу лучшего барана в твою честь! Нет! Двух баранов, о Аллах!»
ОГНЕВУШКИ-ПОСКАКУШКИ
— Ну, за успех!!! — провозгласила Нонна и все дружно опрокинули стаканы.
Ночной клуб «Солнечного берега» гудел. Большое помещение, охваченное предвкушением незабываемого зрелища, казалось, нервно вибрировало. А может, нервничали девочки и им чудилось, что все вокруг, даже стены, ждут от них каких-то чудес и подвигов. Лана задумчиво разглядывала себя в зеркале раздевалки, Иринка проверяла фонограммы с Клопом-диджеем, Милка старательно повторяла испанский танец, бубня про себя мелодию «Скорпионз», а Нонка, как истинный лидер коллектива, подбадривала:
— Все будет хорошо! Всем расслабиться и думать о чем-нибудь другом, а не о том, как мы будем позориться!
Все кивали головами, поддакивали, занимались аутотренингом «Сейчас мы им покажем Большой театр!», но через некоторое время признались, что позитивными установками от мелкой нервной дрожи избавиться не удается. Нонна метнулась к простодушному и безотказному Тареку, состроила брови в привычный «домик», и сейчас, после двух стаканов водки, они почувствовали себя гораздо спокойнее.
Всю прошедшую неделю, а точнее четыре дня, они занимались шитьем. После «Звездного дождя» и их костюмного великолепия они не могли позволить себе выйти на сцену в том, что слепили в родном городе перед отъездом. Работа кипела день и ночь. Нонна, как и обещал ей Ашраф, съездила с ним в Александрию, привезла ворох материалов, блесток, всякой мишуры и сейчас на сцену выходить было не стыдно. В следствие этого Нонка гордо сияла, как медаль героя соц-труда, и пребывала в замечательном настроении, чего нельзя было сказать о ее спутнике Ашрафе. Черной тучей он восседал на лучших местах вместе с генеральным менеджером мистером Юсефом и опальным мистером Тареком, все еще со следами своего бравого похода в «Ноев ковчег», придававшими ему загадочность.