Не участвовавшая в беседе троица учила в школе немецкий. Ирина, пробыв в чужой стране три месяца, кое-что понимала и по-английски, если это кое-что произносилось медленно. Мила прихватила с собой русско-английский разговорник и ходила за Нонной с ручкой и Ланкиным блокнотиком с рецептами. Сама Лана, зная свою неспособность к языкам (учительница немецкого сообщала ей данный диагноз на каждом уроке), завидовала женщине из заметки в газете, которой упал на голову цветочный горшок и та, как только очнулась, свободно заговорила на суахили. Сейчас, за тридевять земель от русскоговорящего населения, они жутко жалели, что не занялись изучением иностранных языков намного раньше, сидели теперь, как истуканы, и терпеливо ждали, когда с ними начнут знакомиться.
Угрюмый Ашраф буркнул несколько слов в начале встречи, и эстафету подхватила Нонна. Все знали, что ее может хватить надолго, и вообще, давно стало ясно: в этой стране или ждешь, или догоняешь. Чаще ждешь.
Ашраф, хоть и не любил подчиняться обстоятельствам, понял, что в данной ситуации надо пойти на компромисс и в «Ноевом ковчеге», где он планировал провести чудесный вечер с одной Нонной, придется лицезреть три совсем лишние лица и одну вообще противную морду. Тарека Ашраф давно недолюбливал, а сейчас просто возненавидел, да и девицы, составившие Нонне компанию, ему не понравились: «Эти две, кажется, Мила и Лана, явно простушки, — размышлял он, — Ничего интересного… А вот Элина или Ирина (ох уж эти русские имена!) та еще стерва…»
«Стерве» Ашраф тоже был неприятен. Она самого начала встречи почувствовала тщательно скрываемый пожар. Иринка сразу определила, что сердечную боль бередит ни кто иной, как Нонна. Определила по глазам: по страдающему взгляду в Нонкину сторону и пренебрежительному — в сторону остальных. Мужчина должен взирать на женщину или влюбленно, заинтересованно, с уважением и почтительно, или с ненавистью, что тоже является чувством, которому до любви один шаг. А тут — явное безразличие! «Умные мужики себя так не ведут, если собираются заниматься каким-никаким бизнесом с женским коллективом» — думала «стерва». «Кроме Нонны, ему тут все до едрени фени, а у нее гарем формируется со скоростью света. Очень, очень неблагоприятный фактик для нашего предприятия. Сколько мы здесь продержимся, интересно?»
ЦАРЕВНА-ЛЯГУШКА
— Чего? — Милкины глаза расширились до размера стекол в очках.
— Я стала женщиной, — смущенно повторила Лана.
— Вот те на! Опять я позади планеты всей! — расстроилась Мила. — Почему узнаю последняя, как всегда? — ее маленький курносый пятачок обиженно засопел.