Она скосила приоткрытый глаз на Иринку. Та не притворялась: сидела, задумчиво кусая губы и уставившись в окно, как будто могла там что-то увидеть… Чего? Тьму египетскую? «Переживает поди… Никому не хочется так бесславно уезжать. Что в России делать? Начинать все заново? Тьфу…»
«Неужели опять изображать блудную дочь в «Современнике? — Иринке даже стало холодно от такой мысли. Она поежилась. — Ермолаич не будет всепрощающей матерью второй раз. Значит, дорога туда заказана. Рома тоже укажет перстом вдаль…» Иринке было обидно возвращаться домой ни с чем. Что деньги? Они улетучатся в один миг! Куда пристраиваться?
Об Игорьке она не вспоминала. Это бывшее. «Современник» — бывшее. «Кренделя» — бывшее… Настоящее — это то, что они несутся на бешеной скорости в Каир садиться в самолет. Самолет, что перенесет их в будущее, которого вроде и нет. «Стоп! Где-то уже это было…» — остановилась в своих размышлениях Ирина. Она, конечно же, вспомнила…
Казалось бы… Самолет — это просто куча железа и всякой техники. Транспортное средство. Но это не так. Он уносит всякий раз в какую-то неясность, перевозит предвкушения, надежды, ожидания, грусть… «У меня он всегда перевозит слезы. Французы были правы, говоря, что расставаться — значит немножко умереть. Я бы перефразировала: уезжать — немножечко умереть. Завтра точно буду плакать!»…
Ирина кинула взгляд на Нонку: «Этой все ни по чем! Дрыхнет…» Потом посмотрела на Лану. Та тоже спала. Милка же, как и сама Ирина, выискивала что-то за окном.
«Вот и все. Надеялась, что приеду домой, как настоящая леди. Красивая, нарядная, стройная, с деньгами…» — Мила вздохнула и затеребила сережку в ухе. Она сознавала, что уже похудела, похорошела, научилась пользоваться косметикой, постриглась, купила много красивых шмоток. Но на сколько это все? Чем заниматься ей, такой обворожительной, в данный момент? Техникум не закончила. Профессии нет. Тыничкина, как только он их завидит, можно будет снимать на видеокамеру и отправлять в программу «Сам себе режиссер». Первый приз будет его, без балды… Родители, конечно, будут рады. Но сколько ей придется сидеть на их шее? Они сами не богачи и очень надеялись на то, что Мила поможет…
«Почему Нонка такая эгоистка, а? — сердилась Мила. — Она просолировала одна. Надо было держаться вместе. Почему бы ей не посмотреть вокруг себя? Из-за ее бешенства матки или еще чего, науке неизвестного, улетают все. Всех перебаламутила и сама же напортачила! Права Иринка: немецкая гастроль тоже накрылась Нонкиным половым органом».
— Девочки! — вдруг очнулась Лана. — У кого есть мелочь?