Иринка выглянула из-за занавески и зажестикулировала Клопу: нужно срочно объявить музыкальную паузу и как-то сгладить столь неприятный момент. Муди, который в бессознательном состоянии валялся на стойке с аппаратурой и со слезящимися глазами наблюдал за двумя балеринами, собиравшими мебель и красивыми подскоками покидавшими сцену, среагировал на Иринкину гимнастику только тем, что дрожащим пальцем ткнул в кнопочку «Рlay». Заревели «Скорпионз», фонограмма к следующему танцу. Иринка в сердцах сплюнула в сторону Клопа:

— Идиот! — а в сторону коллег понесся такой мат-перемат, что даже у Бориса Ермолаевича, признанного лидера в данном лингвистическом направлении, завяли бы от зависти уши, рога и хвост.

Смысл Иринкиной тирады сводился к тому, что «Скорпов» танцевать не придется, так как Клоп вовсе не Клоп, а настоящий Муди с… (непереводимая игра слов). Следовательно, всем срочно нужно переодеваться на следующий номер. И вообще, уважаемые коллеги, вы сюда приехали не… (опять игра слов), а… (нетрадиционные синонимы слова «вкалывать»).

После вправления мозгов русская шоу-группа вышла на сцену и лихо сбацала «Рок-н-ролл». Публика радостно встречала девушек как своих, родных и любимых, а при появлении Милы гости выражали такой восторг, что заглушали ревущие в полную мощь динамики. И недотепа Милка, не была бы недотепой, если бы не устроила благодарным зрителям вторую часть Марлезонского балета. Деликатная женская проблема, образовавшаяся у нее в эти дни, вкупе с постоянной слепотой подвела еще раз.

Изобретение такого прекрасного защитного средства, как тампон, обрадовало всех женщин мира. Тряпочки, вата, марля, при применении которых ноги соединялись с трудом, а белье вечно пачкалось, хотя там, в том самом месте, пристраивался целый рулон, прочно забылись слабой половиной человечества с появлением прокладок.

Советским женщинам негоже было отставать от мировой общественности и наша промышленность выпустила свои бумажные пакетики, набитые распушенной целлюлозой, дабы помочь прелестницам выглядеть сногсшибательно даже в критические дни, Но изделия передовой советской промышленности во многом уступали зарубежным аналогам и, кроме того, сразу попали в разряд дефицитного товара. Были еще и детские подгузники, которые можно было элегантно пристроить от основания груди и до середины спины или просто разрезать на частей пять или шесть, изобразив дефицитную прокладку. Однако при втором способе имелся минус: распушенная целлюлоза весело осыпалась в трусы. Как ни крути, ватки, марли и тряпочки в СССР еще долго оставались в ходу.