Сила тех, кто достиг пика второго Древа, зависит от глубины его концепции. Верно это и для существ третьего Древа. И именно поэтому их нужно опасаться.

Остальные шесть были опасны, но при желании от них можно будет легко избавиться. Эти двое — другое дело.

Второе измерение встретило нас иначе, чем первое.

Никакой тишины, никакой ложной безопасности. Пространство здесь было плотным, тяжёлым, будто воздух пропитался сопротивлением. Вдалеке виднелись массивные структуры, похожие на обломки гигантских сооружений, висящие в пустоте, соединённые светящимися потоками энергии. Мир был живым, насыщенным, и сразу было ясно — здесь что-то есть.

Но пройти дальше нам не дали.

Перед нами раскинулся барьер.

Не стена и не купол — сложная пространственная конструкция, похожая на многослойную линзу. Она искажала всё, что находилось за ней, ломала перспективу, смещала расстояния. Попытка приблизиться вызывала давление, от которого даже Eх-ранговые инстинктивно замедлялись.

Тарвен остановился и нахмурился.

— Он всё ещё здесь, — сказал он. — В прошлый раз мне пришлось отступить именно из-за этого барьера.

— Сломать нельзя? — спросила краснокожая.

— Почти невозможно, — ответил он. — Барьер не принимает прямое воздействие. Его можно только снять. Но тогда у меня не было подходящих средств. — признался он.

— Тогда? — зацепился я за слово. — То есть, сейчас есть? — уточнил я.

На его лицо наползла широкая улыбка. Он достал артефакт.

Железный механизм, сложный, состоящий из множества подвижных сегментов, шестерёнок и тонких пластин, покрытых гравировкой. Он выглядел тяжёлым, старым и… дорогим. В нём чувствовалась работа мастеров, которые понимали пространство на ином уровне.

Интересная штука. Я бы многое отдал, чтобы в свое время такое иметь.

Но сейчас, когда у меня есть Королевское Право и Мир Истока — создать похожий, или даже более сильный артефакт — дело пяти секунд.

— Я добыл его недавно, — сказал Тарвен. — Это ключ. Или, по крайней мере, попытка создать его. Он может развеять любую формацию. Поэтому вам не о чем беспокоиться.

Он активировал механизм.

Сегменты пришли в движение, железо загудело, вокруг артефакта начали собираться потоки энергии. Барьер отозвался — поверхность пошла рябью, формации начали смещаться, будто их кто-то аккуратно разбирал слой за слоем.

— Получается, — обрадовался Тарвен.

Именно в этот момент механизм взорвался.

Не огнём — всплеском искажений. Железо рассыпалось в пыль, энергия ударила в барьер, и тот мгновенно перестроился. Давление возросло в разы, формация стала жёсткой, замкнутой и агрессивной.